Спасение красавицы - Энн Райс

Со сжавшимся от страха сердцем принцесса увидела, как приставленный к ней туземец вновь стиснул ладонь — поводья дернулись, и девушку за соски потянуло вперед. Она приглушенно застонала, на сей раз не осмелившись разомкнуть губы, за что снискала от юноши похвальный поцелуй. Внутри ее уже вновь поднималась мучительная волна желания.

«Нет, нас не могут вывести таким образом на берег!» — мысленно возмутилась она. Однако напротив себя она увидела Лорана, точно так же зацепленного, как и она. Принц покраснел от негодования, когда грум, потягивая за ненавистные цепочки, силой повлек его вперед. В этот момент Лоран имел куда более беспомощный вид, нежели в городке, привязанный к позорному кресту.

На мгновение Красавице припомнилось, как грубо и безжалостно ее наказывали в городке, и она еще болезненнее ощутила эти тонкие изящные узы, словно означавшие новую глубину ее рабского существования.

Она заметила, как миниатюрный грум Лорана одобрительно чмокнул того в щеку. Принц не вскрикивал, не стонал, однако член его непроизвольно подскакивал от напряжения. Тристан имел такой же откровенно жалкий вид, хотя и оставался, как всегда, чарующе прекрасным.

Соски у девушки болезненно затрепетали, словно их только что отстегали. Волна желания разлилась по всему телу, проникнув в каждый уголок, и Красавица невольно задвигалась, покачиваясь, словно в танце, не ступая, однако, с места. В голове у нее вновь забрезжили мечты о некой новой, совершенно особенной любви и не испытанной прежде страсти.

Но очень скоро из этих сладостных грез ее вырвали действия туземцев, снимавших со стены свои длинные упругие кожаные плетки. Как и все прочие предметы в этих землях, они были сплошь усеяны драгоценными каменьями, превращавшими их в увесистые орудия наказания, хотя и оставались гибкими, точно прутья нежной поросли.

Тут же Красавица почувствовала, как ее остро стегнуло по икрам, и сдвоенный поводок впереди повлек ее вперед. Ее повели вслед за Тристаном, которого надзиратель развернул в направлении к дверям. Остальных, судя по всему, выстроили цепочкой позади нее.

Впервые за две недели они покидали свое корабельное узилище!

Двери открылись, и Тристана потянули вверх по лесенке, плетью взбадривая его шаг хлесткими ударами по икрам. Хлынувший с верхней палубы свет моментально ослепил пленников. Одновременно, привыкших к долгой тишине, их едва не оглушил шум толпы — разноголосый гул и отдаленные выкрики несметного числа иноземцев.

Красавица заторопилась вверх по ступенькам, ощущая босыми ногами тепло нагревшегося на солнце дерева. От резкого рывка за соски она снова испустила стон. Как все же гениально придумано — с такой легкостью вести рабов на столь изящных поводках! Все же эти туземцы отлично понимали своих пленников!

Видеть перед собой крепкие, точеные ягодицы Тристана было просто невыносимо. За спиной у нее тихо простонал Лоран, и девушка почувствовала некоторое беспокойство за Дмитрия и за Елену с Розалиндой.

Однако ее спешно вывели на палубу, и по обе стороны от себя Красавица увидела огромную толпу мужчин в длинных халатах и тюрбанах. За ними под безоблачно-ясным небом стояли высокие желтоватые строения из сырцового кирпича. Фактически пленники очутились в самой середине оживленного порта, и слева и справа от них тянулись вверх мачты других кораблей. Шум причала вкупе с ярким светом действовал обескураживающе.

«О, только бы нас не потащили на берег таким способом!» — снова мысленно взмолилась Красавица.

И тут же ее быстро провели вслед за Тристаном через палубу, потянули вниз по шатким, прогибающимся сходням. Соленый морской воздух внезапно смешался с жаром и пылью причала, с запахами животных, навоза, пеньки, раскаленного песка пустыни.

Песком были заметены и камни, на которых вскоре остановили пленников. И девушка не могла удержаться, чтобы не поднять голову и не окинуть взором неисчислимые толпы людей, оттесняемые от корабля мужчинами в тюрбанах, — сотни и сотни темнокожих лиц, с любопытством разглядывающих и ее, и остальных привезенных рабов. Рядом с туземцами виднелись верблюды и ослы, высоко нагруженные товарами. Там были мужчины всех возрастов, и все одеты в полосатые халаты. У многих на головах тоже имелись тюрбаны, у некоторых макушка была покрыта куфией — развевающимся головным убором жителя пустыни.

На мгновение вся храбрость вдруг покинула Красавицу. Это был далеко не городок во владениях королевы Элеоноры — нет, ее ждало нечто куда более реальное, нечто неизвестное и чуждое.

Влекущие ее цепочки с зажимами натянулись, и у девушки снова зашлось от страха сердце. Она увидела аляповато одетых мужчин, выступавших по четверо: каждая четверка несла на плечах длинные позолоченные шесты с открытыми, снабженными большой подушкой, носилками.

Тотчас же одну из таких подушек опустили перед Красавицей. И снова за тоненькие поводки пленницу потянули вперед, одновременно стегнув плетью под коленями. Девушка мгновенно все поняла и поскорее опустилась на подушку. Ее богатая отделка — красное с золотом — даже ослепила пленницу своим великолепием. Тут же Красавицу чуть откинули назад, усадив на пятки и разведя пошире колени. Чья-то теплая ладонь повелительно легла ей на шею, склонив голову ниже.

«Это будет невыносимо, — подумала Красавица, приглушив невольно вырвавшийся стон, — если нас в таком виде пронесут по всему городу. Почему бы нас не доставить потихоньку пред очи к его светлейшеству султану? Разве мы не королевские невольники?»

Впрочем, ей известен был ответ — она читала его на темных лицах, со всех сторон придвинувшихся к паланкину.

«Здесь мы всего лишь обычные рабы, ничего королевского при нас не осталось. Мы разве что очень дорогой, превосходного качества товар, равно как и прочий ценный груз, что вытаскивают сейчас из корабельных трюмов. Как могла королева такое допустить?!» — возмутилась она. Однако ее и без того зыбкая отвага быстро истаяла, словно растопленная жаром ее обнаженной плоти.

Грум деловито расставил ей колени еще шире, потом раздвинул опиравшиеся на пятки ягодицы. Девушка старалась быть как можно податливее.

«Ну да, очень удачная поза, — подумала она, исполнившись благоговейного трепета перед собравшейся толпой. — Так они смогут рассмотреть мои прелести, заглянуть в каждый мой интимный уголок».

Сердце ее тревожно колотилось, она никак не могла подавить в себе какое-то нехорошее предчувствие.

Держащие ее золотые поводки были ловко перекинуты через золоченый крюк, имевшийся перед подушкой, и натянуты так, что соски пребывали в постоянном сладостно-болезненном напряжении.