Ты моя катастрофа (СИ) - Эд Валерия

— В смысле заберешь?

— Она позвонила недавно, сказала, что не удержалась и поехала. Судя по голосу — она уже напилась. Очень переживаю за нее.

— Так вызови ей такси и все.

— Она сказала, что без меня никуда не поедет. — следует на это ответ. — Я приеду, найду ее, и мы вместе вернемся, обещаю. Пока не звони родителям, ладно?

Понимаю ее страх перед родителями — если с моей разгульной жизнью родители смирились, то Милу все еще очень продолжали опекать, не зная, как часто она проводит время со мной. После прошлого такого позднего возвращения мать еще месяц контролила сестру и не пускала никуда дальше Элиной квартиры.

— Чтобы через полчаса в обратку ехали.

— Ок. Ты супер!

Нервно шагаю по коридору из стороны в сторону. Не знаю почему, но у меня плохое предчувствие. Еще раз пытаюсь дозвониться до Эли. Результата ноль. Боже, ну что за дура.

За день до отъезда мы с ней поцапались на почве этой вечеринки. Девушка снова заявила, что на вечер они с Милой пойдут, нравится мне это или нет. Неудивительно, что сейчас она не брала мой телефон.

А ведь я сука переживаю. Переживаю так, что хочется телефон о стену швырнуть, хочется бросить все и самому поехать туда, найти ее и хорошо встрясти за плечи. Она еще совсем малышка, чтобы бухать в таких местах, тем более, когда меня нет рядом, когда я не могу послать далеко и надолго пристающих к ней парней.

— Ян, там вожатые собирают. — вырывает меня из мыслей Катя.

— Потом подойду. — отвечаю, не глядя.

— Это срочно, по завтрашней игре.

Матерюсь. Завтрашняя игра может позволить нашему отряду вырваться вперед. Я, как капитан, должен присутствовать на обсуждении стратегии. Смотрю на экран телефона.

— Ладно, пойдем.

Мила сказала, что она заберет Элю и они поедут домой. Я просто себя накручиваю.

Глава 13. Эля

С того вечера в клубе прошла неделя. Неделя панического ожидания и непонимания, что мне делать, из-за разговора, случившегося на следующий день после боя. Это был второй раз, когда я первая начала разговор с Вадимом.

– Ты сказал, что с долгом все решено.

– Верно, так я и сказал.

– Я хочу знать, как именно решено. Я ведь тогда даже ничего не делала.

– Странная ты, любая на твоем месте просто радовалась бы.

– Ты все еще не ответил.

– Суровая Эля Воробьева! Ну ладно, не хотел говорить, но если для тебя это так важно. Можешь благодарить Яна.

– Яна?

– Ага, он благородно закрыл долг своими деньгами, честно выигранными в бою.

Только не это. Это означало многое. Уж во что я не верила, так это в бескорыстность Яна. Ради Вадима он бы пошел на такое, но точно не ради Леши или меня. Прошли те времена, когда я могла считать Яна своим защитником, когда могла на него положиться. Он никогда не делал ничего просто так, а значит, совсем скоро Ян появится на пороге моего дома и потребует что-то взамен.

Услуга за услугу.

Каждый день я ходила словно по минному полю. Иногда у меня возникало желание прямо прийти к нему и потребовать, чтобы он, наконец, озвучил цену за свою помощь. Но каждый раз, когда это желание возникало, его глушил страх, дикий, животный, ведь я понимала, что в этот раз одними обедами в столовой не отделаться. Это был долг ценой в сто тысяч.

Но прошла неделя, а от Яна не было ни слова, вышибалы и правда перестали звонить Лёше, прекратились угрозы, и тот вечер в клубе стал казаться всего лишь каким-то далеким сном.

И вот сегодня вначале второго урока Эльвира Альбертовна внезапно ошарашила меня новостью:

— Эля, поздравляю, ты заняла первое место!

Не может быть! Да, я надеялась услышать от нее именно эту новость, но почему-то все равно словно не до конца была к ней готова.

— Молодец, горжусь! — Обнимает меня Даша и щиплет за нос.

О-х-р-е-н-е-т-ь

Первое место. Я обошла Яна! Эта новость обрадовала меня чуть ли не больше, чем то, что конкурс — еще одна ступенька к поступлению в университет мечты.

— Эля, не сочти за дерзость, но я прочитала твоё сочинение. — продолжает Эльвира Альбертовна. — Оно очень чувственное.

И очень личное.

— Мы посоветовались с коллегами и все же поместили его на стенд со всеми грамотами и итоговыми работами наших олимпиадников. Все же первое место, заслужила.

только.не.это.

Все увидят мое сочинение. И ладно все, его увидит Ян. Все те слова, что я пропустила через себя, все воспоминания. Мои личные воспоминания. Я не хотела ими делиться. Не хотела, чтобы он узнал, что я писала о нем, что он и есть тот самый человек, чтобы понял, что все мои эмоции — маска, и что на самом деле мне далеко не все равно на его отношение ко мне. Чтобы понял, какую власть имеет надо мной? Что мне не все равно на его агрессию? Что я помню всё: все обиды, все насмешки и собственные слезы?

Отпрашиваюсь в туалет, а сама сбегаю по лестнице на второй этаж и направляюсь в главный холл, где висит доска почета. Надо снять сочинение до того, как он его увидит. Но поздно. Взгляд цепляется за хорошо знакомый худак бренда NikiFilini. Ян стоит у стенда. Он увидел.

Останавливаюсь в нескольких метрах от него, в ужасе смотря на парня. Ян оборачивается, но вместо ожидаемого ледяного порыва вижу смятение. Словно это я застала его врасплох, а не он меня. Непривычно видеть его таким и будто бы даже неправильно. Ян всегда контролировал ситуацию. Это он имел надо мною власть, не я. Но не сейчас. Сейчас я чувствовала, что победила и в этом поединке, что мне, наконец, удалось ранить его.

Он снова поворачивается к стенду и тянется к листу. Что за? А затем вынимает его из-под стекла, сминает и кидает в мусорку. И так же молча уходит прочь.

— Ян, ты что творишь?!

Подхожу к ведру и достаю скомканный лист. Какого черта он вытворяет? Кладу бумажку в карман и спешу обратно на урок. Я победила — и это главное. Мне абсолютно все равно на Яна с его импульсивными замашками. Пусть разбирается с ними сам. В конце концов, пусть учится принимать поражение. Ему это умение еще пригодится, потому что мне понравилось побеждать.

Глава 14. Ян

Я знал о том, что Вадим все рассказал Эле. Знал и ждал, когда же она подойдет, сама, взглянет на меня своими испуганными глазами и тем самым признает, что до сих пор боится меня. Боится услышать цену за мою помощь, зная, что к ней я благосклонен не буду. Но прошла неделя, а Эля так и не явилась. Это стало еще одним ударом по моему самолюбию.

Но растоптало меня не это. Когда я увидел на стенде кусок бумаги с её почерком, не смог пройти мимо, послал Вадима в класс, а сам подошёл ближе к доске объявлений. Это было ее конкурсное сочинение.

Он моя радость от первой встречи. Он мои гнев, отчаяние и ненависть.

Она написала про меня?

Только вот его мнение обо мне важно для меня до сих пор.

Эля, чёрт!

А затем ножом вскрыл новые, но уже на сердце.

Да, именно это я и сделал. Но не стоит делать из меня монстра. Это из-за нее не стало самого светлого человечка на земле. Это она ничего не сделала, когда Мила нуждалась в помощи. Это она была монстром. И все же каждое слово, написанное ею на бумаге, причиняло невероятную боль. Этот текст словно напоминал мне о том, что я все эти годы пытался забыть — мою маниакальную привязанность к ней.

Тянусь к листу, чтобы порвать его на множество мелких частей, словно после этого мне станет легче, словно только так я смогу скрыть свою слабость. Но Эля уже тут, уже увидела то, что не должна была. И я снова уязвим, снова выбираю путь бегства. Слишком часто я стал сбегать с нашего негласного поля боя. В последнее время она постоянно отправляла меня в нокаут.

И снова я бегу в клуб, где бои заменили мне препараты, а ринг — кабинет психотерапевта. Снова мне хочется уничтожать. Мне нужен равный соперник. Но равной мне была только она. Только Эля могла причинить мне боль, больше никто. Может, поэтому меня, несмотря на всё, все еще тянет к ней? Может, я хочу, чтобы мне было больно, хочу наказать себя.