Исцеление духовных болезней - Жан-Клод Ларше

Дух. Одна из них, а именно Дух, спасает и устрояет… Не имеющие того, что спасает и устрояет к жизни, по праву будут названы плотью и кровью, ибо в них нет Духа Божия. Поэтому же и Господь называет их мертвыми, говоря: Предоставь мертвым погребать своих мертвецов (Лк. 9, 60), так как они не имеют Духа, Который животворит человека»[197]. Отталкиваясь от иной точки зрения, святитель Григорий Палама приходит к такому же заключению об этих последствиях греха: «Когда душа покидает тело и разлучается с ним, тело умирает. Точно так же и душа, когда Бог покидает ее и разлучается с ней, умирает»[198]. Таким образом, падший человек, полагая, что живет, и притом насыщенной жизнью, на самом деле живет как умерший и является живым трупом. Преподобный Симеон Новый Богослов так описывает состояние падшего человека, каким оно представляется обладающему духовным рассуждением, при том что находящиеся в этом состоянии этого не замечают: «Мертвые между собой не могут ни видеться, ни пожаловаться друг другу, нет. Это живые, глядя на них, воздыхают. Ибо видят странное чудо: людей, постигнутых смертью, которые живут и ходят, слепых, которые почитают себя зрячими, и истинно глухих, которым представляется, что они слышат. На деле же они живут, видят и слышат подобно животным. Они думают как безумные в своем бессознательном сознании, в своей жизни трупов, ибо возможно жить без жизни, возможно видеть не видя и слышать не слыша»[199].

Через свой грех человек обрекает себя на всякого рода страдания, лишения и горести[200], которые не были присущи его природе и не поражали его, пока он жил в соответствии с ней, но являются именно последствиями грехопадения и составляют его наказание. Это наказание заключается главным образом в потере духовного центра бытия, в расщеплении души[201], в утрате первоначальных сил[202], в расстройстве, извращении, повреждении всех его способностей, а также в болезнях и страданиях, порожденных ими. Наказание никоим образом не наложено Богом, но естественно и неизбежно проистекает из грехопадения[203]. И когда Бог возвещает Адаму и Еве о несчастьях, которые явятся последствием их преступления[204]. Он не производит их, а только предсказывает и описывает. Человек, по утверждению Псалмопевца, вырыл ров, и углубил его, но упадет в яму, которую сделал. Обратится злоба его на голову его и на темя его неправда его сойдет (Пс. 7, 16–17). Преподобный Максим Исповедник пишет: «Природа наказывает тех, кто стремится ее извратить, в той мере, в какой они предаются жизни противоестественной. Они больше не располагают всеми силами природы в том виде, в каком она их дала им. [Люди] уменьшились в своей целостности и таким образом наказаны»[205]. Через грех человеческая природа, согласно другому утверждению преподобного Максима, «неумолимо развязывает войну против самой себя»[206]. Большое число таких точек зрения позволяет сказать, что для человека это равноценно настоящему самоубийству[207]. То, что человек наносит столь серьезный урон своей природе[208] и таким образом действует против своих наиболее глубинных интересов[209], вплоть до утрачивания самого себя и погружения всего своего существа в страдание, небытие и смерть, что отворачивается от полноты жизни и совершенного счастья, которые ему предлагало его первоначальное состояние, — все это и есть, по утверждению святых отцов, безумие. Вот что пишет авва Дорофей Газский: «Отчего пали мы в такое ничтожество? Не по причине ли… нашего безумия (ἀπόνοια)?.. Отчего же? Не был ли человек создан в полноте благобытия, радости, отдохновения и славы? Не пребывал ли он в раю? Ему было предписано: «Не совершай этого», а он это сделал… «Человек безрассуден (μωρός), — говорит Бог, — он не умеет быть счастливым»»[210].

Если святые отцы рассматривают сам грех как акт безумия, то и состояние греховности, в котором живет падшее человечество, они равным образом считают состоянием безумия[211]. В этом они следуют Священному Писанию[212] и, в частности, святому апостолу Павлу, который пишет об остающихся в удалении от Бога: Осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце: называя себя мудрыми, обезумели (ἐμωράνθησαν) (Рим. 1, 21–22).

Еще чаще святые отцы употребляют медицинские категории для обозначения греха прародителей и его последствий: он, утверждают святые отцы, составляет очень серьезное заболевание, которое поражает все существо человека и лишает его первозданного здоровья. Святитель Григорий Нисский, напомнив, что «раньше род человеческий… обладал здоровьем», говорит о грехопадении и заключает: «С тех пор эта смертельная болезнь, которая есть грех, поселилась в человеческой природе»[213]. Святой Николай Кавасила пишет в том же смысле: «В день, когда Адам, положившись на лукавого духа, отвернулся от своего благого Господа, его душа утратила здоровье и благобытие. С тех пор тело также стало соответствовать душе и подверглось той же участи: оно выродилось вместе с ней»[214]. Святитель Кирилл Александрийский высказывается подобным же образом: «Природа заболела грехом из-за непослушания одного человека»[215], «в Адаме человеческая природа заболела тлением»[216]. Эта болезнь и это вырождение, как мы теперь видим, состоят главным образом в том, что все способности человека, созданные, чтобы устремляться к Богу и соединять человека с Ним, через грех отклонились от своей естественной цели и отныне действуют противоестественно, движутся и блуждают в направлениях, противоположных своему истинному назначению[217], функционируя, таким образом, беспорядочно, бессмысленно, абсурдно, безрассудно, безумно: «Когда Бог удаляется, — замечает святитель Иоанн Златоуст, — все становится с ног на голову»[218]. И святитель Григорий Нисский недвусмысленно утверждает, что, употребляя способности своей души противоестественно, человек становится ἄτοπος[219], то есть нелепым, абсурдным, бессмысленным, и ἀλλόκοτος[220], что значит «иной природы», становится странным и чуждым (можно даже перевести это слово как «отчужденный») в такой степени, что «никто не в силах объяснить, как он заслужил такую бессмысленность»[221]. «Действительно, это как если бы некий солдат, неправильно снаряжаясь, надевал свой шлем задом наперед, так чтобы лицо было закрыто, а султан свешивался вниз, обувал ноги в панцирь, прилаживал поножи на грудь, надевал латы, которые должны быть на левой стороне, на правую и наоборот… Несчастья, которые наверняка потерпит на войне такой пехотинец, — заключает он, — подобны тем, которые наверняка потерпит в своей жизни и тот, кто внес путаницу в свое суждение и извратил употребление свойств своей души»[222].

ГЛАВА 3

ПАТОЛОГИЯ ПАДШЕГО ЧЕЛОВЕКА

1. ПАТОЛОГИЯ ПОЗНАНИЯ