Фото мужчины в шляпе с улыбкой и чуть в профиль - Нина Еперина

В общем, стал он нас приобщать к секс свободам. При этом рассказывал, как это здорово, а когда мы, по-первоначалу, смущались, говорил, что мы отстающие элементы! Деревня! А в те времена слово деревня было ругательное, потому что считалось, все кто из деревни – тупые лимитчики за общагу и прописку. А мы были городскими мальчиками из семей и не были никакой деревней. Поэтому стали хорохориться друг перед другом и делать вид, что все эти порнухи, это все мы видали в гробу в белых тапочках! Мы, типа, крутые!

Я помню, как мы собирались у кого-нибудь, у кого родителей в тот вечер дома не было, и рассматривали картинки, и, бушуя гормонами, пускали слюну до пола! А я к восьмому классу совсем успокоился в своих сексуальных мечтах, потому, что дружил с Люсей из соседнего дома за углом, таскал ей портфель и целовал в щечку под дверью, когда провожал домой. Мое либидо вело себя адекватно, и только эти картинки, вдруг вскочившие в нашу действительность, как из-за угла, потихоньку стали выбивать из привычного поведеньческого русла обыкновенного среднестатистического мальчика.

Самого «героя нашего времени» звали Константин, и был он старше нас почти на десять лет. К своим годам это был хорошо сложенный, высокий парень с накаченным торсом, мускулами-буграми и каким-то внутренним апломбом, не похожий на всех знакомых мне парней. При такой внушительной фигуре был он весь какой-то изнеженный и утонченный. Одевался в очень дорогие и модные вещи, а на шее носил шелковый платочек, завязанный специальным узлом. Говорил, что это последний писк за границей.

И вообще, он нам очень много рассказывал про заграницу, и про то, как там живут здорово и на другом человеческом уровне. Как далеко шагнуло их общество вперед и как мы все, колхозники, дремотно отстали от цивилизации, может быть даже навсегда. В общем, «учил жить»! Ну, а мы, разинув рты, слушали все это и гордились, что ТАКОЙ человек дружит с нами, пацанами желторотыми.

Но было в нем что-то, что меня, лично, возбуждало внутренне. Что-то недоговоренное, недосказанное, как с тем мальчиком, с которым я целовался в три года. И смотрел он на меня по-другому, чем на всех, заглядывая прямо в глаза, и невзначай трогал за руку не к месту, и слушал, как я говорю, глядя на мои губы, как будто собирался меня поцеловать в них. И вообще, что-то в нем было такое, что тоже рождало между нами тайну. Что-то в нем было от элегантной дамы, которая меня возбуждает».

Сегодня я это все понимаю, но тогда в мои пятнадцать, я ни в чем еще неразбирался. Не понимал, что этот мужчина был с отклонениями в гомосексуализм четко и ясно выраженный. А сегодня я сидел у своей могилы и анализировал. И что получалось? Получалось, что это он меня совратил тогда, в мои пятнадцать. Именно он! Сегодня я это понимаю.

Хроники Акаши: «О таких людях говорят, что в теле мужчины живет женщина. Мозг у такого человека, несмотря на мужскую внешность, устроен по женскому принципу и «питается» женскими гормонами. Сбой на гормональном или психологическом уровне происходит еще в утробе матери на начальном этапе существования, когда у будущего ребенка еще нет пола – он просто набор клеток. Выглядят такие геи, как настоящие, возможно, даже брутальные мужчины, что порой вводит окружающих в заблуждение. Этакий яркий представитель мужской красоты, типа француза Жана Маре или композитора Петра Ильича Чайковского.

Причина вторая – гормональная. У таких мужчин лучше вырабатываются женские гормоны – эстроген и прогестерон, а мужской – тестостерон – вырабатывается плохо или не вырабатывается вовсе. Мужчин и женщин, помимо множества других нюансов, отличает тип реакции: в основе мужских реакций лежит лимфатическая система, в основе женских – гормоны.

Гомосексуалисты второго типа выглядят женоподобно, а разговаривают протяжно – в полном соответствии с тем, как людей такого склада показывают в ваших телевизионных юмористических программах.

Причина третья – психологическая. Такие мужчины становятся гомосексуалистами по вине женщин. Такое происходит, когда на внутриутробном уровне развития плода мама мечтает о девочке, поэтому в первые годы жизни одевает сына в девчачьи платья, и покупает ему кукол. В более взрослом возрасте мать может давать ребенку понять, как сильно она ненавидит мужчин, повторяя что твой отец алкоголик, он не достоин хорошего отношения с нашей стороны. Неудивительно, что мальчик вырастает с уверенностью: женщиной быть гораздо лучше, она не предает своих детей».

Точно! Как это было у меня с куклами и платьями или как мать причитала перед сном, если папа запаздывал, а после его ухода повторяла: «Твой отец предал нас. Он нас недостоин». Конечно, я не могу сказать, что из-за этого мама меня «залюбила и затискала», но и подпускала к отцу с оглядкой, еще и еще приговаривая каждый раз, что он предатель и нас с девочками бросил. А ее одевания меня в девочку, хотя и было целесообразно с точки зрения гигиены, потому что пропадали девчачьи сопливчики после сестренок, но делать этого все-таки не стоило. Плюс Жанна со своими нарядами, вот и получилось, что во мне, кроме заложенной программы, сработала перестройка по женскому типу. Я стал отклоняться в своем развитии в «голубую» сторону. Тем более появился этот Константин и помог мне быстрее стать геем.

Однажды он зазвал нас к себе в гости домой. Оказалось, что живет он с мамой в очень большой и богатой квартире. В данный момент его мать уехала в гости к своей сестре куда-то за Урал на целый месяц или больше. Сестра болела, и нужно было за ней ухаживать. Он очень этому обрадовался и все приговаривал, что наконец-то наступила «свобода Луису Карволану»!

В тот вечер он показывал нам порно по видео, которое у него уже было, потому что его мама работала большим начальником в Горсовете и имела «связи». Мы тогда впервые увидели видеофильм, да еще с порно. Это было так неожиданно и так сногсшибательно, что у нас у всех просто челюсть отпала. Ребята стали все красные, как вареные раки и какие-то дерганые.

А он стал нам рассказывать, что вся красота находится в обнаженном человеческом теле, и красивее этого ничего нет, поэтому не нужно стесняться своего тела. Оно требует свободы от всех запретов! А чтобы нам это доказать, он разделся совсем, догола. При этом не просто раздевался, а раздевался под музыку красиво и медленно, танцуя. Наверное, он сам возбуждался от такого действия и наших сумасшедших глаз на него, поэтому помогал себе сам, держась все время за член и мастурбируя. Это все было так необычно, что пацаны дико возбудились. Было видно даже через их штаны.

Тогда он стал нас просить тоже потрогать за его член. Никто не хотел, но мне стало очень интересно. Я помнил свой детский опыт по утрам, и было любопытно, до какого состояния его член станет больше, чем просто днем, не возбужденный. Потому, что я по утрам иногда балуюсь в душе со своим мальчиком, до состояния поллюции. Но про свой я знаю все, а чужой видел перед собой впервые и тоже возбудился до состояния невозможности сдерживаться, поэтому уложил его вдоль ноги, уселся подальше в кресло и придавил сильно другой ногой.

Я помню тот вечер до минуты или даже до секунды, потому что все пацаны краснели, бледнели и, в конце концов, стали собираться уходить. Я очень хотел остаться, но не мог этого сделать при всех. Мы ушли все вместе, а потом я отсиделся дома полчаса и опять отправился в гости к Косте. Наверное, он меня ждал, потому что встретил в прихожей обнаженным с сильно возбужденным членом. Вот тогда и у него, и у меня тормоза оторвались совсем, и мы прямо в прихожей стали целоваться….

Этот первый опыт оставил в моей душе неизгладимое впечатление. Во-первых, все было так красиво и возвышенно! Так раскованно и вызывающе, что приводило меня в смятение!

Костя оказался очень тонким и необыкновенным человеком. Он любил меня очень нежно и не навязчиво. Он тешил, и тешил не только меня, себя, но, в основном, мою и свою гордыню! Он играл на тонких чувствах наших Душ нежную рапсодию просыпающихся человеческих отношений. Это воспринималось мною, как распускающиеся среди нежных лилий туманного рассвета необыкновенно возвышенные и благоухающие чувства! Это был просыпающийся рассвет моей будущей жизни.

Он прекрасно играл на большом, белом рояле, который стоял в гостиной с антикварной мебелью и картинами во все стены, пел мне романсы под собственный аккомпанемент и читал необыкновенно красивые стихи! Он ласкал меня так же необыкновенно, как и кормил дефицитными апельсинами, изо рта в рот, запивая их шампанским! Шампанское тогда я пил впервые в моей жизни, и оно сделало свое дело! От всего происходящего голова моя пошла кругом!

Боже мой! Что это было! Он делал все именно так, как я бы мечтал делать это все когда-нибудь сам себе. А он делал уже тогда! В мои пятнадцать лет!