Адские конструкции - Филип Рив

Сталкер Фанг молча разглядывала Шрайка. Доктора Зеро била дрожь, настолько сильная, что вибрация через пол передавалась Шрайку.

— Только не говорите мне, что совсем забыли, — снова зачирикал Попджой. — Сегодня исполнилось ровно семнадцать лет с того дня, как я вернул вас к жизни в мастерской Разбойничьего Насеста! Вы достигли семнадцатилетия, Фанг, прекрасный возраст!

Сталкер Фанг не отрывала от Шрайка ничего не выражающих зеленых глаз. — Что мне с ним делать?

Доктор Зеро впервые осмелилась поднять на нее взгляд.

— Я подумала… Я д-думала… Он мог бы нах-ходиться при вас, ваше п-превосходительство, — заикаясь от страха, выговорила Энона. — Служить вам. Пока вы очищаете мир от скверны движущихся городов, мистер Шрайк будет ох-х-х-хранять вас.

— В-в-в-вот-вот, — передразнил ее Попджой, — ох-х-х-хранять вас. Телохранитель, не уступающий по мощи и остроте органов чувств даже вам…

— Сомневаюсь, что он так же силен, как я, — возразила Сталкер Фанг.

— И правильно сомневаетесь! — поспешил согласиться Попджой. — Милочка, разве вы не знаете, что ее превосходительство не нуждается в телохранителях! Что за чушь вы несете! — Он подобострастно улыбнулся неподвижной Сталкерше. — Я просто подумал, что с ним вам будет не так скучно.

Сталкер Фанг наклонила голову набок, по-прежнему оценивающе разглядывая Шрайка.

— Ну хорошо. Эта модель представляет интерес. Зачислите его в мой штаб.

В дальнем конце зала открылась дверь, адъютант в военной форме низко поклонился и объявил:

— Ваше превосходительство, воздушный корабль готов к отправке на фронт.

Не проронив больше ни слова, Сталкер Фанг повернулась спиной к присутствующим и вышла.

— Замечательно! — воскликнул Попджой, дождавшись, когда затихнут ее шаги. Он дотянулся до выключателя, зажег аргоновую лампу и похлопал по попке доктора Зеро, которая как раз поднималась с пола, вогнав ее в краску. — Поздравляю, милочка, мы сумели угодить Цветку Огня! Говорят, понять, о чем она думает, невозможно, но знайте, я могу вычислить и получить довольно точное представление о том, что происходит за этой маской. — Вытирая пот с лысины носовым платком, Попджой посмотрел на Шрайка. — А что думает о нашем доблестном вожде Шрайкуша?

— ЕЕ ПОТЕНЦИАЛ ВЕЛИК, — ответил Сталкер. Попджой согласно кивнул:

— Это точно. Мой шедевр. У нее внутри — потрясающая электроника. В Сталкерской части мозга есть чипы покруче твоих. Некоторые олд-тековские навороты настолько замороченные, что даже мне до конца непонятно, как они работают. Больше ничего подобного я создать не сумел. Но, может, одной такой достаточно, а, Шрайчонок?

Шрайк повернулся лицом к амбразуре и к разгорающемуся вдали сражению. Ночное небо то и дело озарялось ослепительными вспышками, будто невидимые руки одним взмахом расстилали на нем белые простыни. На их фоне роились точки воздушных кораблей. Хорошо, что ему предстоит служить у Сталкера Фанг, подумал Шрайк. Одно дело — подчиняться кому-то не менее сильному, чем он сам, и совсем другое — выполнять приказы слабых и мягкотелых однаждырожденных. Шрайк будет служить ей верой и правдой, и со временем эта преданность, возможно, заполнит гнетущую пустоту в его сознании, освободит от болезненного ощущения потери чего-то очень дорогого.

О, это лицо, рассеченное шрамом!

Оно возникает в памяти, трепетное и мимолетное, будто привлеченный светом мотылек, и тут же вновь исчезает во мраке.

Глава 7

ОНА УХОДИТ ИЗ ДОМА

Ночь. Из тумана над Мертвыми холмами поднимается луна, похожая на отстриженный ноготь. В доме на Сириус-корт Рен лежит на кровати полностью одетая и прислушивается к монотонному звучанию голосов родителей за стенкой спальни. Через некоторое время голоса затихают. Уснули. Для верности она подождала еще немного. Иногда ей хочется кричать, наблюдая однообразие их жизни. Спать в такую ночь, при этой сказочной луне! Но сегодня так лучше. Она обулась в ботинки, тихонько вышла из комнаты, спустилась по лестнице, ощущая, как сумка с Жестяной Книгой Анкориджа оттягивает плечо.

Украсть ее оказалось настолько легко, что даже не было похоже на воровство. «Да и не воровство это вовсе, — непрестанно уверяла Рен саму себя. — Мисс Фрейе Жестяная Книга не нужна, а всем остальным в Анкоридже наплевать, что она пропала. Так какое же это воровство!»

И все-таки жаль, что ей приходится покидать Анкоридж, совершив подобный поступок. Чувство вины не оставляло Рен все время, пока она прилаживала к хлебнице прощальную записку, которую сочиняла весь вечер, и когда, крадучись, вышла из дома на улицу, уводящую куда-то вдаль под серебристо-звездным небом.

Днем, расставшись с Гарглом, она сбежала вниз с холма и сразу направилась в Зимний дворец. Мисс Фрейя по-прежнему торчала в своем огороде, только теперь была занята бесконечным обсуждением с миссис Скабиоз подробностей постановки спектакля, который младшие школьники будут исполнять на фестивале Луны. Рен пошла в библиотеку и достала с полки тот деревянный футляр, что мисс Фрейя показала ей утром. Вынула Жестяную Книгу, снова заперла ящичек и преспокойно водворила на место. Через открытое окно послышалось, как мисс Фрейя говорит:

— Прошу тебя, Виндолен, зови меня просто Фрейя. Мы с тобой так давно знаем друг друга…

Рен выскользнула из библиотеки, потом из дворца и поспешила домой, засунув Жестяную Книгу глубоко под куртку и борясь с угрызениями совести.

Луна застряла в шпилях Зимнего дворца, будто унесенное ветром перо. В окне комнаты Фрейи Расмуссен светилась лампа; Рен, пробегая мимо, мысленно попрощалась: «До свидания, мисс Фрейя!» И ей захотелось плакать.

Накануне дома было еще хуже. Весь вечер слезы выступали у нее на глазах всякий раз, когда она задумывалась о предстоящем расставании с папой, и даже стало казаться, что покинуть маму тоже будет нелегко. Рен успокаивала себя тем, что уходит не навсегда. В один прекрасный день на Анкоридж явится принцесса Пропащих Мальчишек, и все вновь станут счастливы. Перед тем как отправиться в постель, к немалому удивлению отца, Рен нежно обняла его. Наверняка он решил, что дочь расстроена из-за недавней ссоры с матерью.

Спустившись в район машинных отсеков, Рен торопливо зашагала к краю города. Вскоре тень от верхнего яруса над головой осталась позади, и перед девочкой открылась широкая улица с двумя полуразрушенными складскими зданиями по бокам. В это мгновение у нее на пути возник Коул.

Рен обеими руками прижала к груди сумку и попыталась пронырнуть мимо, но мужчина сделал шаг в сторону и снова загородил дорогу. Его глаза зловеще мерцали на заросшем густыми волосами лице.

— Что вам от меня надо? — спросила Рен, стараясь, чтобы голос звучал не испуганно, а сердито.

— Не ходи туда, — промолвил Коул.

— С какой стати? Куда хочу, туда хожу. И вообще, о чем это вы?

— О Гаргле. Вчера ночью я видел с верхушки холма, как ты выходила из пиявки. Он просил тебя помочь ему? Ты согласилась?

Девочка молчала.

— Рен, Гарглу нельзя верить, — сказал Коул. — Он был совсем мальчишкой, когда мы работали вместе, но уже тогда отличался коварством. У него очень хорошо получается скрывать свои истинные намерения и использовать других людей в собственных интересах. О чем бы он ни просил тебя, не делай этого.

— И как же вы меня остановите? — с вызовом спросила Рен.

— Расскажу твоим родителям.

— Хорошо, расскажите, можете и мисс Фрейе рассказать, ей тоже будет интересно, — продолжала дерзить Рен. — Если раскачаетесь. Только вы не станете никому рассказывать, так ведь? Если бы вы хотели рассказать маме и папе, то давно бы сделали это, сразу после того, как я вышла из «Аутоликуса». Однако вы своих не предаете.

— Что ты понимаешь в… — начал было Коул, но, пока подыскивал подходящие слова, Рен прошмыгнула мимо и что есть духу бросилась наутек, только металлическая лесенка в конце улицы загудела под ботинками и затихла, когда девочка спрыгнула с последней ступеньки на землю. На бегу сумка била ей по спине, сердце колотилось, готовое выскочить из груди. Рен оглянулась, ожидая погони, но Коул все так же стоял на прежнем месте, не двигаясь, и смотрел ей вслед. Она махнула ему рукой, повернулась и побежала вверх по склону холма.

Эстер в ту ночь заснула быстро. Том тоже начал было дремать, но вдруг очнулся, потревоженный чем-то. Только гораздо позже он поймет, что его разбудил звук притворяемой входной двери.

Том лежал с открытыми глазами в темноте и прислушивался к биению собственного сердца. Временами оно как бы пропускало удар, иногда возникала боль, или даже не боль, но болезненное ощущение, будто что-то не так в груди, там, где много лет назад ее пронзила пуля Пеннирояла. Том всегда чувствовал себя хуже после физической нагрузки. Вот и теперь, не надо было утром колоть так много дров. Но кто-то же должен их наколоть, иначе ему пришлось бы объяснять Эстер насчет болей в груди, и она бы, конечно, разволновалась и заставила его пойти на прием к Виндолен Скабиоз, городскому врачу, которая устроила бы целое обследование и, как опасался Том, докопалась бы до чего-нибудь серьезного. Слава богам, хорошо прожиты все эти годы с Эстер и Рен, а дальше будь что будет.