Стажерка - Юнта Вереск

Так день и прошел. Разве что успела еще к Георгу-Факиру забежать пошептаться.

После дневной вахты я забежала к себе принять душ и переодеться, а затем отправилась на праздник. Из всей дюжины членов команды на посту сейчас остался лишь пилот — полинезиец Торбо. Остальные все уже натолкались в кают-компанию и заканчивали ужин. Легкий, как я договорилась с кискином.

— О, Марфа, мы уже все подъели!

— Кто опаздывает, тот остается голодным!

— Марфа, мы недовольны твоими кухонными дежурствами, что за ужин сегодня у нас, одна трава! Мы же не кролики!

Заговорили, увидев меня, практически все, даже капитан. Но в общем шуме расслышала только тех, кто сидел ближе к двери.

Кают-компания у нас маленькая. Овальное помещение два с половиной на четыре метра. Вдоль всех стен — диванчики. Если нужно, овальный же стол втягивался в потолок, но сейчас он стоял посредине, а десять человек сидели вокруг него. Стол был пуст, никакого воспоминания об ужине.

— Ладно, еды не оставили мне, проглоты, так хоть местечко найдите! — фыркнула я.

Сидящие справа Факир и Свист подвинулись, задвигались, уплотняясь, и остальные. Я бухнулась рядом с Факиром и хлопнула в ладоши. Парни, наконец, перестали гомонить, и приутихли.

— Объединяющая команду бутербродная вечеринка начинается! — торжественно провозгласила я.

Глава 14

Бутербродная вечеринка

Дверь распахнулась, влетел дрон-робот, быстро убравший со стола остатки ужина, кроме стаканов и груш с напитками. За ним вкатился еще один робот, на сей раз здоровенный. Вообще его используют на грунте для бурильных и других работ, в том числе, переноске образцов. Сегодня вместо образцов он был загружен целой кучей плоских пластиковых контейнеров с бутербродами.

Мужчины аж шеи вытянули, пытаясь разглядеть что он принес.

Я взяла ближайшие контейнеры и начала ставить на стол, прокатывая часть к дальнему краю.

— Не знаю кто как, а я еще не ужинала, — сказала я, раскрывая очередной контейнер.

Все начали расхватывать коробки и тоже открывать. Шумок одобрения, и вот вся команда уже активно жует.

— У него другой бутерброд! — тоном ябедничающего школьника, пропищал Свист, тыкая в сидящего за ним капитана.

— Да, и у него… и у них! — забубнили остальные.

— Они все разные. Двух одинаковых нет. Кому как повезет, — хихикнула я. — Добавку хотите?

— А выбрать нельзя?

— Нет. Каждый ловит свою удачу, — назидательным, надеюсь, тоном, сказала я, доставая следующие одиннадцать контейнеров, сдвигая их к середине стола.

Когда все умяли уже третьи свои бутерброды, я стащила с шеи робота трикотажный шарфик.

— Кто хочет еще?

— Я! Я! Я! Все… — загомонили бравые десантники.

— Тогда давайте поиграем! Самому голодному завязываем глаза и выдаем бутерброд. Он должен на вкус определить, что он ест!

Все оживились и вызвались стать «самым голодным». Первым глаза я завязала Факиру, как сидящему рядом со мной.

— Эээ, — промямлил он, жуя бутерброд. — Хлеб черный… Остальное просто вкусно!

Компания развеселилась.

Когда по кругу все отчитались о своих наблюдениях с завязанными глазами, дошла очередь до меня. Но я сказала, что сама заказывала бутерброды, знаю, что на них, так что будет нечестно проверять и меня. Но парни настояли на своем.

— Тьфу, гадость какая! Какая куриная гузка подсунула мне горчицу? — завопила я, отплевываясь и сдирая повязку под дружный хохот.

Уроды. Наверное, Факир постарался. Ненавижу горчицу, хотя к большинству соусов отношусь с восторгом.

Тут дело такое. Еще в Академии мы поняли, что при слабой гравитации и в невесомости вкусовые пупырышки практически перестают функционировать. Поэтому, чтобы ощутить вкус еды, а не жевать резиновый башмак, активно используются соусы. Самые популярные — острые, вроде аджики, но и другие тоже хорошо идут. И надо же было этим наблюдательным уродам налить мне на вполне пристойный бутерброд эту горчицу!

— Гады. Испортили бутерброд!

— Не фырчи. Давай, доем, выхватил у меня из руки остатки Свист.

— Подвожу итоги, — официальным тоном заговорил Бак. — Лучше всех справился с задачей Пион. На втором месте у нас Торбо. Все остальные, включая меня, — двоечники и отстающие! Так, организатор, какие призы победителям?

— Поцелуй прекрасной дамы! — пискнул Свист.

— В лоб дам, — пригрозила я ему кулаком. — Приз — возможность выбрать следующий бутерброд в открытую!

— Тащи! — оживился Торбо. — А вы все — давайте, быстро отвернулись к стенке, вам достанется то, что останется после нас в кэпом!

Когда суета с поеданием утихла, кто-то спросил у меня:

— Ты, вроде бы, танцорка?

— Была, — покачала я отрицательно головой. — Акробатические танцы. В школе. Теперь уже вряд ли.

— У нас Бак тоже танцевал. Раньше, — подмигнул мне Свист. — Может, что сбацаете?

Глаза у десантников горели веселым огнем. Нет, совсем ни к чему все это. Не стоит заводить парней, они и так все на взводе. Лучше снизить накал…

— На «Фениксе» гитара есть? — спросила я.

— А ты что, умеешь бацать? У Фиша есть!

Фиш с интересом посмотрел на меня, выскочил, и через несколько секунд вернулся с гитарой.

Я тронула струны. Надо же, идеально настроена!

Решила, что лучше буду петь на русском, а не на всеобщем — пусть слушают голос и мелодию, совсем ни к чему им слова.

— 'Акробаты, клоуны и мимы,

Дети горькой правды и отваги.

Кто мы в этой жизни — пилигримы,

Вечные скитальцы и бродяги.'*

Начала я медленно, тихо, оглядывая сидящих вокруг. Неожиданно кэп взмахнул рукой и над столом появилось голо. По темно-синему фону побежали голубовато-белые слова — перевод на всеобщий. Жалко, отвлечет от мелодии. Хотя я ведь не профессиональная певица, так что пусть отвлекаются.

— Переделать бы слова… Не ветра и дожди нас секут, а кометная пыль, — фыркнул Георг-Факир. — Любители тут собрались…

Я заметила, как Муоз метнул в меня предостерегающий взгляд. Да, нужно уходить от темы. Снова тронула струны:

— 'Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую,

Начнет ли кукушка сквозь крик поездов куковать,

Задумаюсь вновь и, как нанятый, жизнь истолковываю,

И вновь прихожу к невозможности истолковать.'

Уж сережка ольховая, надеюсь, ни на кого фривольных мыслей не наведет… Ой. Хорошо, что вовремя остановилась. Последний куплет в такой компании лучше не петь, так что вместо куплета из песни, добавила строчки из оригинального стихотворения:

'И пристани новой не верь, если станет прилипчивой.