За Веру, Царя и Отечество - Валерий Шамбаров

Ну а в Германии, ко всему прочему, умер Мольтке-старший, и начальником Генштаба стал Шлиффен, принявшийся вместо прежних осторожных планов войны с Россией разрабатывать более решительные. А в 1894 г. был продлен и углублен союз с Австро-Венгрией. В отличие от варианта 1879 г. (и от русско-французского союза) он был теперь не только оборонительным, но и наступательным. Стороны обязывались поддержать друг дружку в любой войне. Историки порой пытаются выделить «пробританские» и «пророссийские» периоды в политике Вильгельма, испытывая при этом немалые затруднения. На самом же деле целенаправленной политики у него не получалось вообще. Он пытался, подобно Бисмарку, играть на противоречиях, но делал это неумело и грубо. Англичанам говорил гадости о России и наоборот. И при этом оставался уверенным в собственной гениальности. Как писал один из придворных, граф Цайдлер-Трюммер: "Он ребенок, и останется ребенком навсегда". Но согласитесь, что ребенком можно умиляться в песочнице, а капризный большой «ребенок» во главе могущественной державы — это уже опасно.

В целом же где-то до середины 1890-х Британию действительно считали как бы дополнением Тройственного союза. Однако в 1894 г. умер Александр III, и на троне оказался Николай II, которого Вильгельм рассчитывал держать под своим влиянием. Даже стал подсказывать «по-дружески» политические шаги. А с другой стороны, обозначилось именно то, что предвидел Бисмарк, соперничество с Англией. В начавшихся англо-бурских конфликтах Вильгельм поддержал буров, произвел ряд антибританских демонстраций и поставил перед государственным советом вообще вопрос о принятии бурских республик под германский протекторат. Но это означало войну с Англией, и кайзеру объяснили, что такая война невозможна из-за отсутствия сильного флота. Что толку от армии, если ее не дадут перевезти куда нужно или отрежут за морями от метрополии? Кайзер спохватился и решил исправить сие упущение.

Всплески германской активности покатились и в других точках земного шара. Воспользовавшись тем, что китайцы потерпели поражение от Японии и находились в тяжелом положении, немцы купили у них кусок территории с портом Циндао, начав там строительство "германского Гонконга". Воспользовавшись поражением испанцев в войне с американцами, приобрели у проигравших несколько архипелагов в Тихом океане. Попробовали заодно прихватить Филиппины и Самоа, но США пригрозили войной. На море они были пока сильнее и заставили немецкую эскадру убраться от Манилы. А Самоа поделили, Западное — Германии, а Восточное — США. Эти события лишь укрепили немцев в убеждении — чтобы вести «полноценную» колониальную политику, надо иметь мощный флот. В 1898 г. был принят закон, вводивший в действие глобальную судостроительную программу, возглавил которую адмирал фон Тирпиц.

Возникновению еще одного узла сильнейших противоречий способствовал "армянский вопрос". Только чтобы более отчетливо представить его масштабы, надо иметь в виду, что область компактного проживания армян в те времена была гораздо больше, чем сейчас. Она шла широкой полосой от нынешней Армянской республики через все Закавказье и Малую Азию вплоть до Киликии и Сирии. Реформ, обещанных по условиям Берлинского трактата, султан Абдул-Гамид проводить, конечно, и не думал. А жалобы армян европейским державам, которые теоретически являлись гарантами этих реформ, его раздражали. В 1894 г., желая наказать строптивцев, он учинил резню в высокогорном Сасуне, где армяне привыкли себя вести наиболее свободолюбиво. Последовал совместный дипломатический протест России, Франции и Англии. И султан совсем рассвирепел. Он счел это вмешательством в свои внутренние дела. Счел, что само наличие армян в составе империи может послужить предлогом к ее дальнейшим расчленениям — как перед этим наличие греков, сербов, болгар. И решил уничтожить их вообще или так запугать, чтобы больше пикнуть не посмели. Были организованы специальные банды «гамидие» из добровольцев и уголовников, к ним подключились полиция и войска, и избиение развернулось по всей стране.

Как вспоминал очевидец: "Начали убивать, жечь. Испуганные армяне бегут из домов в поле, в горы. Но большая часть попадается на дороге в руки турок и находит себе страшную смерть. Одних кидают в огонь, других вешают вниз головой, как баранов, и сдирают кожу, третьих рубят и режут на куски топорами и серпами, четвертых поливают керосином и сжигают, на последних кладут другие жертвы, которые задыхаются от дыма. Многих зарывают живыми в землю, других обезглавливают, и головы их сажают на длинные шесты. Человек по пятидесяти армян турки связывают веревками в одну группу, расстреливают их, и трупы их крошат топорами и саблями. Вырывают груди у женщин, четвертуют их, кладут им порох в волоса и воспламеняют его. Беременным женщинам распарывают животы, извлекают зародыш и уничтожают его. Подобные же сцены неизменно повторяются в других местах…"

Уничтожено было свыше 300 тыс. чел, 100 тыс. бежали в Россию, Болгарию, Египет. Николай II от одностороннего вмешательства воздержался, не желая снова получить конфронтацию с Западом. Ограничился дипломатическими мерами. И совместными демаршами русских, англичан, американцев и французов бойню кое-как остановили. Для расследования зверств впервые в истории была сформирована международная комиссия из представителей Франции, Англии, Италии и России, которую представлял видный юрист Ф. Мартенс (впоследствии один из авторов Гаагской конвенции о мирном разрешении международных споров), и он внес предложение на основе собранных материалов создать юридический казус для международной правовой оценки аналогичных преступлений. Однако от решительных шагов западные «гаранты» уклонились, и на Порту даже не было наложено никаких санкций. Но особенно ярко проявила себя Германия. Кайзер поначалу схватился за голову — дескать, с каким же чудовищем мы связались! Но политика очень быстро взяла верх над эмоциями. И германское правительство дипломатических протестов не поддержало. Министр иностранных дел Бюлов на все вопросы отвечал: "Предпочитаю вовсе не заниматься армянским вопросом". А в итоге немцы снова выступили "единственными друзьями" султана!

Абдул-Гамид не преминул их отблагодарить. Еще раньше немецкие фирмы получили от него концессию на строительство первой железной дороги через Анатолию. И возник проект протянуть магистраль от Берлина и Вены до Багдада. Это сулило и колоссальные экономические выгоды, выводя немцев к богатствам Ближнего Востока, и политические — возникала единая «ось» Германии, Австро-Венгрии и Турции. Но реализация такого плана тормозилась противодействием России, Англии и Франции. Однако в 1898 г. Порту, которую вся Европа клеймила позором, не побрезговал посетить сам Вильгельм. В Константинополе ему устроили торжественную встречу, и соглашение о строительстве Багдадской дороги было достигнуто. А в Дамаске кайзер разразился речью, в которой объявил себя… другом и покровителем всех мусульман. Он говорил: "Пусть султан турецкий и 300 миллионов магометан, рассеянных по всему миру, которые поклоняются ему как своему калифу, пусть они будут уверены, что германский император — их друг навсегда". И из этой дружбы, дескать, возникнет "военная держава, которая может стать угрозой не только для Франции, России и Великобритании, но и для всего мира". А Петербург получил от Берлина предупреждение на правительственном уровне: "Если Россия выступит в защиту турецких армян, тогда Германия, в свою очередь, примет меры для защиты своих интересов в Анатолии и займет те районы, откуда проходит Анатолийская железнодорожная линия". Как сами понимаете, ни русским, ни англичанам, ни французам такое понравиться не могло.

А Вильгельму поддержка "магометан всего мира" требовалась в преддверии большой войны, которая вот-вот должна была разразиться. И чуть не разразилась. Англия в это время планировала протянуть свои владения в Африке сплошной полосой с севера на юг, от Египта до Кейптауна. А Франция с запада на восток, от Атлантики до Индийского океана. И в сентябре 1898 г. в Судане столкнулись британский отряд, двигавшийся вдоль Нила, и французский, шедший из Габона. Драться в окружении племен, враждебных тем и другим, было не с руки. Но и отступать ни одна сторона не хотела. И стали ждать решения правительств. Париж обратился за военной помощью к России. Но Николай напомнил, что их союз касается только взаимовыручки в Европе. А в Африке, в борьбе за чужие интересы, русским солдатам делать нечего. В одиночку воевать Франция не могла — и уступила. Пошла на соглашение с Британией о разделе сфер влияния. Это был первый случай, когда они смогли вместо соперничества договориться — и вдруг выяснилось, что это удобнее и выгоднее, чем махать кулаками и ждать подвоха. Англичане попробовали использовать удачный опыт и точно так же договориться с немцами. Не тут-то было! Аппетит у Вильгельма сразу разыгрался, он потребовал себе целый ряд британских, бельгийских и португальских владений и вдобавок принятия союзных обязательств для войны в Европе! А получив отказ, опять обиделся на Англию.