Вернуть жену. Жизнь после любви - Алекс Мара

словами, бесноваться, рвать и метать. Ладно он вмешивается в мою жизнь, но теперь его действия коснулись моей дочки, а это запретная зона. За причинённое Але расстройство я кому угодно оторву голову.

Я даже толком не разглядела «корону», хотя то, что я увидела, действительно похоже на книжную корону принцессы из детских сказок, а не тиару, которую надела бы взрослая женщина. Но надо присмотреться. Аля всё время прыгает, вертится, и корона запуталась в её кудряшках так, что и не снимешь без труда. Хотя, честно говоря, я не отличу сапфиры от стекляшек, потому что не особо интересуюсь драгоценностями.

Поворачиваюсь к воспитателю, с трудом подавляя раздражение. Меня поражает, как быстро она переложила вину на меня, будто не у неё на глазах это произошло. Сын Сабирова притащил дорогую вещь в садик, а она даже не позвонила его отцу, чтобы тот её забрал. И теперь виновата я? Ага, как же.

Воистину, никакие рабочие проблемы не сравнятся с тем, через что приходится проходить ради своих детей.

— Вы поставили меня в очень неловкое положение, — говорю холодно и чётко.

Брови воспитательницы взмывают к середине лба от удивления. Не ожидала, что я возражу? Думала, что я проглочу её «детсадовские правила» и промолчу? Нет уж.

— Я прекрасно знакома с правилом, что в детский сад нельзя приносить дорогие вещи, и я этого не делала. Вы опознали драгоценную вещь, но не позвонили отцу Тимы и не попросили его забрать её в срочном порядке. Таким образом, вы взяли на себя ответственность за чужую ценность и допустили, чтобы она оказалась у моей пятилетней дочери, которая в тот момент находилась на вашей ответственности. Что, если бы Аля её повредила?

— Да ну что вы, она очень прочная! — пытается оправдаться воспитатель. — Золото такой пробы трудно повредить.

— Трудно, но возможно. Вы уверены, что Тима подарил Але подарок с ведома отца, а не стащил его из дома?

Она бледнеет, губы начинают дрожать. Я чувствую, что попала в цель, и усиливаю напор.

— Вы поставили меня в ещё более тяжёлое положение, позволив Але оставить подарок и играть с ним. Аля мечтает о красивой короне. Не о драгоценной, конечно, а о простой игрушке. И теперь, когда она оказалась у неё в руках, забрать её — значит разбить ребёнку сердце. Это случилось, пока моя дочь находилась под вашим присмотром. Драгоценность, принадлежащая другой семье, оказалась у ребёнка, а вы не предприняли никаких действий.

Воспитательница уже белее снега, открывает и закрывает рот, будто рыба, выброшенная на берег.

— Будьте добры, позовите, пожалуйста, заведующую, — говорю я, удерживая ледяное спокойствие.

Я права в том, что говорю, хотя и перегибаю палку. Во-первых, меня раздражает тот факт, что они расстилаются перед Сабировым и ни за что не станут критиковать его действия, даже очевидно неправильные.

А во-вторых, меня раздражает Ярослав Сабиров. Нет ни малейших сомнений, что это подарок от него. Пятилетний мальчик не додумался бы запомнить мечту Али, вытащить тиару из маминых вещей, притащить её в сад и подарить. Тиму вообще не интересуют девчачьи игрушки.

Да и теперь, присмотревшись, вижу, что это явно подарок для ребёнка. Очень дорогой, но детский.

Так что, как ни крути, за этим стоит Ярослав. Но вот чего он этим добивается — это загадка.

Пока воспитатель ходит за заведующей, я судорожно хватаюсь за телефон. Открываю интернет, пальцы дрожат так, что поначалу не попадаю в строку поиска. Вбиваю: «игрушечные короны, костюмы принцессы». Мне предстоит отнять у ребёнка подарок её мечты, и надо хоть как-то смягчить удар. Нахожу целые наборы для принцесс и с облегчением выдыхаю, когда оказывается, что их можно купить в ближайшем магазине игрушек.

Это всё равно не близко, однако я поеду куда угодно, чтобы Аля лишний раз не расстраивалась.

Приближаются голоса, один громкий и строгий, а второй — защищающийся. Ага, значит, заведующая ни о чём не знала. Суровая женщина лет пятидесяти, с уверенной походкой и громким голосом, она излучает холодный профессионализм. Приблизившись, она здоровается, осматривает запутавшуюся в Алиных кудряшках корону. Вздохнув, подходит ко мне.

— Приношу вам извинения. Вы правы, нам следовало сразу позвонить и вам, и Ярославу Сабирову. Думаю, вы догадываетесь, что такие ситуации у нас случаются нечасто. Иногда бывает, девочки приносят мамину серёжку или кольцо, но чтобы подарить ребёнку тиару такой стоимости… за годы работы я с таким не сталкивалась.

— Надеюсь, вы понимаете, что я не могу позволить Але взять драгоценность домой.

Заведующая морщится, но кивает.

— Да, я вас понимаю, однако попрошу остаться, пока я договариваюсь с Сабировым. Нам негде хранить настолько ценную вещь, и я не могу взять за неё ответственность.

Интересно, что номер Ярослава есть в её телефоне. Неудивительно. Практически весь город пытается перед ним выслужиться. Хорошо хоть сейчас она не заискивает, строгим тоном объясняет ситуацию без лишних эмоций. Мне не слышно, что отвечает Ярослав, но, когда заведующая убирает телефон, говорит.

— Он прибудет через четверть часа, чтобы забрать тиару. Вы можете подождать в приёмной, если вам там будет удобнее.

Мы с Алей проходим следом за заведующей. Малышка притихла, не иначе как догадывается, что случилось что-то неприятное. Я успеваю высвободить тиару из её спутанных волос и объяснить ей, что происходит, когда дверь в приёмную распахивается.

Ярослав направляется прямиком к нам и приседает на корточки перед Алей.

— Привет, Аля! Ты знаешь, кто я?

— Да, вы папа Тимы.

— А ещё я старый болван, который допустил большую ошибку.

После этих слов Ярослав смотрит на меня.

18

Почему по прошествии стольких лет я по-прежнему реагирую на взгляд Сабирова, даже после всех несправедливостей и полученных от него ударов?

Он сидит перед Алей на корточках и смотрит на меня снизу вверх, ждёт разрешения извиниться перед моей дочерью и объяснить, в чём состоит его ошибка.

А ошибок он допустил много, начиная с прошлого.

Раньше мне хотелось верить, что однажды он горько пожалеет о своём поступке и будет считать это самой страшной ошибкой в своей жизни. Однако с тех пор мои чувства изменились. Теперь мне всё равно. Или, по крайней мере, я хочу, чтобы мне было всё равно.

Никак не реагирую на молчаливый вопрос Ярослава и поворачиваюсь к дочке.

— Аля, солнышко моё, произошла ошибка. Эта корона принадлежит семье Тимы, поэтому нам придется её вернуть. Но ты не волнуйся, мы с тобой сейчас поедем в специальный магазин для принцесс и купим тебе не только корону, но и весь