Солнечный ожог - Сабин Дюран

– Вот так, – сказала Лулу, укрывшись от солнца под навесом, когда Шон спустил якорь. Вид у нее был уставший, глаза утратили блеск, а щеки покраснели. Ее футболка потемнела от пота, ко лбу прилипло несколько прядей волос. Я задалась вопросом, не пожалела ли она о том, что пришла.

Шон указал рукой на маленький, изогнутый дугой песчаный пляж в обрамлении каких-то обломков, с несколькими упавшими от ветра деревьями, грудой камней и полным уединением.

– Пойдет?

Он не сводил с меня глаз, пока я не кивнула. Развернув полотенце, я перекинула ноги через борт и солдатиком прыгнула в воду. Мое тело погрузилось в холод как в футляр; я немного побарахталась, привыкая, потом перевернулась и легла на спину.

Я ждала, что они ко мне присоединятся, а когда этого не произошло, поплыла к берегу. Песок уступил место мелким острым камням, из щелей тут и там торчали жуткие черные иголки. Я как-то наступила на морского ежа – в Испании, когда мы занимались продажей фальшивых таймшеров, – и больше что-то не хотелось. Поменяв направление, я поплыла обратно в сторону лодки. Немного приблизившись к ней, я зависла на одном месте, перебирая ногами и наблюдая за ними. Они сидели рядом на заднем сиденье. Ее рука лежала на подушке, а он развернулся к ней всем телом. Сейчас его глаза были скрыты за очками, футболку он снял, демонстрируя широкую загорелую грудь. Лулу казалась худенькой и бледной на его фоне, плечи у нее были костлявыми. Она повернула голову и уставилась на меня; пару секунд ничего не происходило, но потом она помахала мне свободной рукой. Шон тоже взглянул на меня, но сделал вид, что не замечает.

Через минуту он поднялся на ноги. Лулу свесилась с кормы, а он подошел к штурвалу.

Я ощутила вибрацию двигателя еще до того, как услышала звук: казалось, низкое урчание доносится не с поверхности воды, а с самого дна. Крепко взявшись за штурвал, Шон обернулся и посмотрел на меня поверх плеча. Я ощутила мокрый шлепок на щеке и тут же едва не задохнулась: соль обожгла мне гортань. Я закричала и начала плыть – голова задрана слишком высоко, в глазах туман, солнце слепит, мозг занят мыслями о камнях и морских ежах. Потом я опустила ноги и проводила лодку взглядом. По мере того как она превращалась в маленькую точку на горизонте, паника сменилась гневом и всплеском ярости.

– Пошел ты! – заорала я и, подгребая руками, закружилась вокруг своей оси. Я ощущала сопротивление воды, видела рябь, расходящуюся от меня в стороны. Я была точкой в бескрайней синеве.

Как-то ночью в Марракеше он подошел к моей постели и сказал мне, что на улице моя сестра и ей нужны деньги на такси. Я сунула ему наличку – все, что у меня было, – и быстро накинула на себя что-то из одежды. Но когда я спустилась и вышла из дома, улица была пуста – ни такси, ни Молли, ни Шона.

«Это была шутка, – сказал он наутро. – Просто небольшой прикол».

Это было наказание, игра мускулами. Я тогда заикнулась о том, что хочу от него уйти, и он продемонстрировал мне, что знает мои слабые места.

Сначала послышалось жужжание, гул, потом звук стал более низким и утробным. На другом краю бухты к берегу причаливало еще одно судно – красивая яхта с людьми, загорающими на крыше, и орущей на всю округу музыкой. Вдруг несколько волн ударили меня по лицу. Я резко обернулась: лодка неслась прямо на меня – Шон едва успел ее остановить.

Он крикнул:

– Мы плохо закрепили якорь! Решили попробовать еще раз.

Тогда, в Барселоне, я отомстила ему несколько недель спустя. Однажды за обедом я открыла ему свое сердце – сказала, что люблю его. Я наблюдала за его лицом, где тщеславие боролось со здравым смыслом и победило. Когда он тем вечером потихоньку пробрался в мою комнату с бутылкой шампанского и упаковкой презервативов, я смеялась до упада.

Сейчас я смотрела на него снизу вверх, пытаясь испепелить взглядом.

– Ты хотел меня напугать, – сказала я.

– Поверь мне, если бы я действительно хотел, – сказал он, – я бы придумал что-то получше.

Он перегнулся через борт, чтобы вытащить меня. Морщины на его скулах стали заметнее, из-под верхней губы показались клыки.

Лулу накрывала стол для пикника, сжимая коленями бутылку розового вина. Я потрясла ладонями, стряхивая с рук воду, потом вытянула полотенце из-под блюда с фруктами – из него выпал нектарин и покатился по палубе.

Мы ели дорогую мясную нарезку и оливки из банок. Я вспоминала сэндвичи с кетчупом, которые мы с Молли брали с собой на отдых. Сегодня никаких сэндвичей не было. Все из-за аллергии Лулу. Это была не просто непереносимость, а нечто более серьезное. «У меня целиакия. Кроме шуток, пшеница реально может меня убить». Потом я читала книгу. Мне было плевать, что это не в духе моего персонажа. Я хотела, чтобы Шон знал, что он меня вынудил, что это было следствием его выходки с лодкой.

Ему это не понравилось.

– Книжный клуб, – сказал он, закатив глаза. – Ей вечно прилетает, когда она не читает нужную книгу.

– О боже, бедная Элли, – сказала Лулу. – Нет ничего хуже книжных клубов. Тебе не только приходится читать книгу, но ты еще и обязана составить о ней какое-то мнение. Боже мой, о чем она хоть? – Она наклонилась ближе, чтобы прочитать заднюю обложку. – Троянцы? Что за ерунда?

Я пыталась сосредоточиться, но ее болтовня этому не способствовала. Она много говорила, но ее речь казалась домашней заготовкой, оторванной от мыслительного процесса и напичканной шаблонными фразами.

– Ноттинг-Хилл, – сказала она. – Он уже не так крут: фильм положил этому конец.

И еще:

– Сельская Франция – конечно, она почти вымерла. – Она плавно переходила от обсуждения экспериментальных театров к собственническим наклонностям своего бывшего. – Если Тодд не может меня найти, он звонит моим друзьям, чтобы спросить, где я.

Я подняла глаза от своей книги:

– Этот Тодд, кажется, и шагу тебе не дает ступить.

Она засмеялась, дернув голым плечом.

– Если честно, мы были очень близки. Это стало как-то слишком. Мне нужно было личное пространство. Ну, я не говорю, что между нами навсегда все кончено, просто я хочу попробовать пожить по-другому. Приключений хочу, понимаете?

Я вернулась к своей книге, а разговор то стихал, то разгорался вновь: отели, где ей бы хотелось остановиться, дома, что она мечтала купить. Я задавалась вопросом, успевает ли Шон за ходом