Гнозис. Том первый. Опыт комментария к эзотерическому учению восточной церкви - Борис Муравьев

Рассматривая различные примеры взаимосвязи между тремя "я", полезно будет еще раз поразмыслить над притчей о колеснице, из которой можно извлечь немало полезных и поучительных аналогий, связанных с этой темой.

1 "Inmost heart"; речь идет о глубинном и высочайшем истоке совести ("conscience"), Срв., напр., "...и сказал Авраам в сердце своем" и т. п. - Прим. ред.

2 "Mental".

(2)

В бодрствующем состоянии мы действуем в пределах Личностного "Я". Во время сна мы теряем осознание этого "Я", и его замещает "я" телесное (которое - что поучительно - никогда не исчезает полностью - даже при таких состояниях, как летаргический сон, наркоз или кома). Конечно же. чисто физиологические функции должны выполняться непрерывно. Но только во время сна, когда психическое "я" исчезает и больше не вмешивается в действия телесного "я", телесное "я" может со знанием дела и без помех работать на своем собственном плане.

Органом проявления телесного "я" служит двигательный центр (хотя, как мы увидим далее, не он один выполняет эту функцию). Что же касается нашего психического, Личностного "Я", то оно проявляется через интеллектуальный и эмоциональный центры, причем в большинстве случаев использует их не по назначению. а главное - всячески вмешивается в деятельность двигательного центра. Поскольку телесное "я" противостоит психическому, непосредственным результатом такого положения вещей является нелогичность нашей психической жизни. Нет и не может быть какой бы то ни было логической последовательности в мыслях или в поступках Личностного "Я", если оно не является цельным. Вот почему жизнь человека проходит в нескончаемых метаниях от действия к противодействию и от противодействия к очередному действию1.

Мы хорошо знаем, до чего непоследовательна наша жизнь. Как правило, именно эта непоследовательность используется писателями и драматургами в качестве исходного материала для их произведений. Что касается Традиции, то здесь она отражена в образе уживающихся в каждом человеке троих; один из них думает, другой переживает, а третий - действует. Каждый из них постоянно вмешивается в сферу компетенции другого. В зависимости от обстоятельств такое вмешательство может быть естественным или самовольным, благотворным или злополучным. Самовольные вмешательства всегда пагубны и являются причиной большинства внутренних и внешних конфликтов. Такие вмешательства, как правило насильственные, еще более осложняются тем фактом, что психические центры, разделенные на секторы, уже в силу своей природы никогда не действуют автономно, но каждый из них стремится навязать свою волю другим. Таким образом, чем сильнее действие, предпринятое одним из центров, тем более страдают от этого механического принуждения два остальных (разумеется, за исключением патологических случаев).

(3)

Личностное "Я" состоит из множества дробных "я", образующих различные группы, которые поочередно диктуют нам угодные им воззрения и поступки. Но каким же образом столь хаотичное состояние согласуется с психической жизнью человека, которая ведь в общем выглядит достаточно последовательной?

Основу этой иллюзорной последовательности формируют три элемента:

· имя;

· запечатленный в памяти опыт;

· способность2 лгать себе и другим.

Имя, которое мы носим, соответствует нашему Личностному "Я" - то есть всей совокупности "железных опилок", независимо от их взаимного расположения. С достижением зрелого возраста имя человека символизирует также образ его самого в бодрствующем состоянии. Иногда человек связывает свое имя с идеальным образом себя, то есть с тем, кем он стремится стать - или полагает, что уже стал.

Вот почему мы хватаемся за свое имя как утопающий за спасательный круг. Вот почему мы даем имена всему, что существует вокруг. Все безымянное - будь оно физическим или психическим, реальным или вымышленным просто ускользает от человеческого представления.

1 "From action to reaction and from reaction to action".

2 "Faculty": "инстанция", "орган"; привычка.

Это тем более касается самого человека. - его имя и фамилия охватывают для него всю совокупность, которую можно назвать его собственной вселенной. Сюда входят как вполне реальные, так и воображаемые элементы, причем их-то человек и склонен считать более реальными.

Память есть непосредственная функция человеческого бытия. Чем выше уровень бытия, тем лучше память и больше ее объем. Значительная потеря памяти, которая приводит к забвению имени и всего, что с ним связано, превращает нормального человека в невменяемого: из его жизни исчезает непрерывная последовательность.

Способность лгать - третий элемент нашей иллюзорной жизни, благодаря которому не в последнюю очередь она приобретает видимость последовательности. Роль, которую эта способность играет в повседневной жизни, нетрудно оценить, если представить себе, как мы могли бы существовать без лжи. Мы столкнулись бы с такими потрясениями и конфликтами, что сразу бы решили: жить невозможно. На этот-то случай имеется ложь-своеобразный буфер, смягчающий различные столкновения. Именно от способности лгать, которая помогает человеку хоть как-то справляться с неразрешимыми конфликтами, в огромной степени зависит пронизывающая его жизнь иллюзия последовательности и постоянства. Здесь стоит снова вспомнить о том, что мы зачастую приписываем себе свойства или добродетели, которыми на самом деле не обладаем, хотя и можем их в себе развить. В их числе правдивость (ведь в принципе мы имеем возможность говорить правду и жить по ней, т. е. праведно), - однако в действительности до нее еще очень далеко: правдивость может стать реальностью лишь после трудной и долгой работы над собой. Покамест же мы попросту обречены лгать, и всякий, кто возразит - мол. это преувеличение, - лишний раз покажет тем самым, насколько трудно иметь дело с ложью.

(4)

Остановимся более подробно на проблеме лжи - проблеме чрезвычайно важной, к которой мы еще не раз вернемся.

Способность лгать есть функция нашего воображения, то есть творческая функция. Прежде чем создать что-либо, мы должны вообразить себе то, что хотим создать. На это способен только человек. Животные этого не умеют.

Мы способны лгать, поскольку обладаем Божественным даром воображения. Лжем мы по разным причинам; в основном это проистекает из стремления как-то смягчить ситуацию, которая кажется нам неприглядной иди вообще неприемлемой, представив ее в более выгодном для нас свете. Это значит, что благодаря привычке лгать срабатывает механизм оправдания - рационального "объяснения", что, в сущности, и является "перелицовкой". Далее мы увидим саму механику, а не только причину наших травм - сложное и противоречивое поведение окружающих, порождающее столь же сложные, подчас неразрешимые ситуации - подлинные гордиевы узлы - в сфере человеческих взаимоотношений. Именно в таких случаях мы прибегаем ко лжи из самых благих побуждений.

В контексте описанного здесь наиболее трезвой и реалистичной представляется зафиксированная в эзотерическом Учении оценка лжи как неотъемлемого свойства человека. Бессмысленно с самого начала знакомства с эзотеризмом давать себе слово больше не лгать -такое решение попросту невыполнимо. Невозможно прекратить лгать другим, но во всяком случае можно не лгать самому себе. Именно это и требуется, причем - по понятным причинам -вполне категорично. Эзотерическая работа представляет собой продвижение к Сознанию - то есть к Истине. Приближаться же к Истине, продолжая при этом лгать самому себе и верить в собственную ложь, есть не что иное, как внутреннее противоречие, contradictio in objecto. Поэтому любые попытки лгать самому себе надлежит решительно пресекать: на этот счет недопустимы никакие компромиссы, никакие оправдания.

Что же касается лжи другим, без которой в современных условиях вообще не выжить, то следует для начала по крайней мере осознавать ее. Затем, как учит Традиция, в этой лжи другим (с эзотерической точки зрения сравнительно терпимой, как вынужденная необходимость) надо научиться различать: ложь неизбежную, или необходимую; ложь полезную; и, наконец, ложь бессмысленную, с которой каждый последователь Учения должен бороться особенно энергично.

Только настойчивые упражнения в этом дадут нам возможность постепенно взять под контроль свою глубоко укоренившуюся склонность ко лжи. Любая попытка (из самых, быть может, благих побуждений) поскорее разделаться с ложью заведомо обречена. Мир, в котором мы живем, весь пронизан и движим ложью. Достойно внимания, что запрет лгать, который среди прочих содержится в Десяти Заповедях, составляющих свод вполне конкретных житейских предписаний, касается лишь весьма частного момента в сфере человеческих взаимоотношений - лжесвидетельства на ближнего (Втор 5: 20).