Страсть по объявлению - Линси Сэндс

Брансуик оглянулся через плечо.

— О! Вот и она. Сейчас вернусь. — Поспешно вскочив, он заторопился в ту сторону.

— Так кто это? — Алессандро обвел глазами сидевших за столом. — Некая Мейбл или некая Элви?

— Эта женщина не из бессмертных. Если она и есть Элви, мы можем отправляться домой, — сказал Ди-Джей, но его глаза с интересом следили за женщиной, пока Брансуик вел ее к их столу.

На взгляд Виктора, ей было примерно шестьдесят. Высокая, хорошо одетая, с пепельными волосами. Гладкое, почти без морщин лицо еще сохраняло следы былой красоты.

— Мейбл, это Эдвард Кенрик, Харпер Стоян, Алессандро Киприано, Виктор Аржено и его друг Ди-Джей Бенуа, — представил ей капитан сидевших за столом и немного помедлил. — Джентльмены, это Мейбл Аллен.

Виктор с любопытством разглядывал Мейбл. Значит, это подруга Элви по совместному бизнесу. Брансуик обмолвился, что ее мнение много значит для Элви, но Виктор приехал сюда не ради романтических забав, потому снизошел лишь до легкого кивка.

Другие «соискатели» проявили больше заинтересованности и произнесли по нескольку слов в знак приветствия. А вот Ди-Джей встал, приложился к ее руке и промурлыкал:

— Enchante[3].

Виктор закатил глаза. Обычно Ди-Джей пользовался этим приемом, когда пытался охмурить представительниц противоположного пола. Те, как правило, были молоденькими и в ответ начинали млеть и таять, как масло. Но на Мейбл не так-то легко было произвести впечатление. Эта дама даже не расщедрилась на улыбку. Хуже того, поджала губы и быстро отдернула руку.

Затем она обратила свой придирчивый взор на Виктора. Стало ясно, что он не прошел собеседование. Уголки ее губ недовольно опустились — ей явно не понравилось, как он одет и как причесан.

— Вам нужно постричься, — заявила Мейбл и повернулась к Ди-Джею, обращая и на него свое неудовольствие. — Вам двоим. И еще побриться.

Замечание заставило Виктора провести рукой по щеке. Он поморщился, наткнувшись на щетину. Когда этим вечером за ним заехал Ди-Джей, Виктор только что проснулся. Ему едва удалось выпить пару пакетов крови, как ожил домофон. Пока молодой человек расхаживал по его квартире и совал любопытный нос во все углы, Виктор сумел заскочить в душ, а потом впопыхах одеться. Из головы совсем вылетело, что еще следует побриться, а заодно и причесаться: как волосы торчали в разные стороны, когда он вылетел из душа, так они и высохли. Естественно, вид у него был взъерошенный.

Выразив ему свое неудовольствие, Мейбл Аллен обратила внимание на оставшихся троих. К ним она отнеслась с большей благосклонностью, хотя не удержалась от презрительной усмешки, оглядывая смокинг Эдварда. Тем не менее от нее не последовало ни порицания, ни одобрения, только короткий легкий кивок, который, наверное, означал: «Ладно, сойдет». Она явно предпочла их аккуратность его свободолюбию и небрежности.

— Присаживайся, Мейбл, — предложил Брансуик. — Мы можем задать вопросы, которые ты заготовила.

Виктор приготовился возмутиться новым испытанием, но женщина покачала головой.

— Пирог для Оуэна готов. Элви собирается вынести его в зал. Она недавно встала и очень голодна.

— О, тогда, наверное, нам лучше начать. — Брансуик нахмурился и посмотрел в направлении столика, за которым сидела супружеская чета и пара юношей. Потом бросил взгляд в заднюю часть зала, где в это время другая семья как раз освободила кабинку рядом с аркой, закрытой занавеской из бус. — Может, мы пересадим Найтов поближе к кухне? Пироги у Элви получаются огромного размера, и нам совсем ни к чему, чтобы она споткнулась и грохнула его на пол, пробираясь через эту толпу.

— Хорошая идея, — согласилась Мейбл, и они ушли.

— Пирог готов, а она голодна? — пробурчал Ди-Джей. Его глаза проводили пожилую женщину. — Эта Элви не может быть такой же старой, раз все еще ест пироги. Если она молода, тогда это объясняет ее ошибки.

— Наставник должен был обучить ее таким вещам, — возразил Виктор, наблюдая, как Брансуик и Мейбл заговорили с одним из молодых людей. Потом они обратились к родителям. Вся четверка поднялась и пошла в заднюю часть ресторана.

Мейбл с Брансуиком замыкали шествие, идя вслед за парнишкой, которого приветствовали первым. В отличие от остальных юноша шел нехотя, замедляя шаг, и вскоре заметно отстал от своих. В его улыбке, как заметил Виктор, все больше сквозило беспокойство. Было видно, что паренек нервничает, и с каждым шагом это становилось заметнее.

— Будет больно? — спросил он, как раз когда группа поравнялась со столиком, за которым сидели Виктор и его компания.

Вопрос резанул его. Он прищурился. Мейбл хмыкнула и проворчала:

— Не глупи, Оуэн. Конечно, не больно. Ты думаешь, народ стал бы выстраиваться в очередь, если это было бы так?

Ответ заставил Виктора нахмуриться, и он стал внимательно слушать, чтобы понять, о чем идет речь. Последовал еще один вопрос, и в голове у Виктора зазвенели тревожные колокольчики.

— Я ведь не обращусь в одного из них?

На этот раз не было ни хмыканья, ни ворчания. Мейбл с Брансуиком обменялись взглядами, и женщина подала голос:

— Почему ты спрашиваешь? Еще никто не задавал таких вопросов.

— Это не ответ, — с тревогой заметил юноша.

Мейбл и Брансуик опять обменялись взглядами. Потом женщина решительно произнесла:

— Перестань дурить, Оуэн. Ты согласен или нет? Тогда мы просто вынесем пирог и пропустим все остальное.

Паренек стоял молча, глядя, как его родители и приятель рассаживаются в другой кабинке, и наконец ответил:

— Нет-нет. Я согласен. Дэн не даст мне житья, если я отступлю.

Ди-Джей горячо зашептал:

— Они ведь говорят не о том, о чем я подумал, верно?

Виктор ничего не ответил, а схватил за руку проходившего мимо Брансуика и заставил его остановиться.

— О чем парень тревожится? От чего ему может быть больно?

— Его укусят на день рождения, — ответил тот и вознамерился идти дальше, но Виктор его не пустил.

— Укусят на день рождения? — резко переспросил он.

Брансуик нетерпеливо дернулся и быстро объяснил:

— В день, когда исполняется восемнадцать лет, ребята приходят сюда на праздничный ужин, который специально устраивают в их честь. Они получают пирог, который Элви собственноручно печет, а потом она их кусает. — Капитан помолчал. Оценив оглушительное молчание, повисшее за их столом, он добавил: — Это такой ритуал инициации, когда мальчик становится мужчиной.

— Ритуал инициации? — не поверив своим ушам, переспросил Ди-Джей.

— У индейцев, к примеру, свои ритуалы, у нас — свои. — Пожав плечами, Брансуик попытался выдернуть руку. — Мне нужно идти.