Если к другому уходит невеста (СИ) - Шабанн Дора

От них всех веяло детством, безудержным безоблачным счастьем и мечтой.

Возможно, потому что они сами оказались для меня окнами в то счастливое время, когда моя жизнь была полна этими смешными волшебными героями?

И небо тогда надо мной было голубее, и трава зеленее, а я — абсолютно счастливая.

Усталая, но невероятно довольная, я любовалась картинами.

Высохнут, да можно призывать заказчиц. Или лучше погодить? Что там говорит маркетинг?

Ничего я в этом продвижении не смыслю, поэтому просто подожду, пока работы будут во всей красе, а там посмотрим по обстоятельствам.

Я творю для души и по велению сердца, а не штампую чудеса ради денег.

Решила: пусть идет, как идет.

И упала спать.

Восстав в середине дня под звуки трубы с пионерской зорьки, вспомнила про приглашение Николая Николаевича.

В гости к Одинцовым собиралась без спешки, паники и не унывая перед гардеробом. Тем более что еще не сильно успела распотрошить чемоданы после переезда от Максима. Некогда было.

Поэтому взяла из доступного: джинсы, топ и рубашку. Сказали же — одежда свободная.

Навертев на голове более-менее подобающую ракушку из волос, усмехнулась в зеркало. Удивительно, но все мои страдания о несостоявшейся свадьбе и неудавшихся отношениях тихо отошли на дальний план, уступив место восторгу: от самовыражения в цвете и формах, от осознания открывающихся перспектив, да от ощущения внутренней свободы, наконец.

Я медленно, но верно обретала устойчивость в пространстве. И счастье.

Так вышло, что ожидаемая беседа с родительницей, которая состоялась по моему возвращению из деревни, носила скорее уведомительный характер.

Мать с Зинаидой при встрече друг другу не понравились, банкет, по мнению моих родителей, был скромный, а количество родственников Макса на нем — нет. Поэтому весть, что я окончательно ушла от Максима и ни при каких обстоятельствах обратно не вернусь, и уж точно замуж за него не пойду, была воспринята гораздо более спокойно, чем новость о моем увольнении.

Боже, что началось! Пресвятые единороги!

Гром и молнии в бесконечных количествах призывались на мою бестолковую голову. Кроме кар небесных, мне были обещаны холод, голод, прогрессирующий алкоголизм и смерть непризнанной под забором в канаве.

На этом месте я вежливо попрощалась:

— Мам, так как я отныне свободный художник, но вы этого принять не желаете, то созваниваться мы будем раз в год, на мой день рождения.

Матушка в гневе, да еще и подзуживаемая ругающимся рядом отцом, бросила трубку.

Удивительно, но оглядев свою комнату, находящуюся в творческом беспорядке, заполненную кистями, красками, холстами и альбомами, я не почувствовала огромной потери или стыда, оттого, что расстроила и огорчила свою семью.

А потом пришла неожиданная мысль, что мне уже давно тридцать два, и я вполне самостоятельная девочка, чтобы ждать одобрения от родни и жить, постоянно на них оглядываясь.

Вздохнула, выдохнула.

И поняла вдруг:

— Я рисую и мне хорошо. Остальное — в сторону.

Слишком долго я подстраивалась под этот мир и этих людей. Ожидаемого счастья такое поведение мне не принесло.

Надо попробовать наоборот.

К дому Одинцовых я прибыла вовремя и на такси, спокойная и слегка любопытствующая. На супругу Николая Николаевича мне посмотреть очень хотелось, да и поесть тоже. Обед, на который я была приглашена, получался у меня завтраком, так что его я очень даже предвкушала.

И в магазин за продуктами на обратном пути зайти надо, да. А то в холодильнике и кухонных шкафчиках по-прежнему шаром покати, а на одной пицце с суши вдохновение долго не протянет.

Милейшая Евлампия Серафимовна, открывшая мне дверь, с порога заявила:

— Ева или Лампа, пожалуйста, Анечка, дорогая! Мой скорее руки. Прошу за стол. Современная молодежь вся в делах, а поесть вечно забывает, так что уж прости старуху, кормить буду впрок.

Так я оказалась сидящей на почетном месте во главе стола, а Ева развернула свое гостеприимство на всю катушку.

И таки потчевала от души: борщ с пампушками, вареники с картошкой, творогом, вишней, три салата, разнообразные нарезки сыров, колбас, мясных деликатесов, овощи свежие и на гриле, домашний хлеб, торт, пирожки с яблоками и сливой, кулебяка и восемь сортов меда к чаю из самовара.

Меня можно было выносить, а вернее — выкатывать, уже после вареников. К кулебяке с пирожками я даже не поворачивалась, не то тут же на тарелку положат, или сразу в рот.

У Одинцовых было невероятно уютно, тепло и комфортно.

За обедом мы обсудили прошедшую елку, нынешних детей, их родителей, изменения общественных традиций за последние пятьдесят лет, страдания Николая Николаевича по поводу моего ухода из отдела грантов, а также феечек. А куда ж без них?

— Анечка, побуду нескромной, когда еще доведется, — за самоваром заявила Ева, заставив супруга поперхнуться чаем и вытаращить глаза. — Хочу попросить у тебя одну из твоих девочек-феечек. На стекло в кухне, как в Союзе делали — зубной пастой, можно?

Я слегка растерялась сначала, а потом вдруг вспомнила, что нечто подобное я видела совсем недавно. На одной черно-белой фотографии из бабушкиного наследственного сундука было изображение шикарного несущегося коня с развевающейся гривой на оконном стекле второго этажа школы, где бабуля Лида преподавала математику.

Помню, было мне лет двенадцать, бабушка сетовала, что учитель ИЗО, многие годы создававший им каждый год на окнах школы настоящую сказку, завершая очередной шедевр, навернулся со стремянки очень неудачно. Сложный двойной перелом правой руки и все. Никаких больше цветов, ежей, бабочек, кошек, сов, звезд и прочей красоты.

Тот огромный, великолепно прорисованный огнедышащий дракон, ставший последней работой мастера, жил на окне директорского кабинета лет пять. Они даже стекло умудрялись как-то мыть, чтобы его сохранить. Фотографировались с ним, на конкурсы отправляли. Буквально — визитная карточка школы была.

А тут просто феечка.

И хозяева невероятно милые.

— Конечно, я нарисую. Да хоть прямо сейчас. Мне бы кисточку.

Кисточек предложили на выбор с десяток, пасты тоже были в наличии в достаточном количестве, так что, уточнив примерный желаемый размер феечки, я приступила к освоению новых материалов для своего самовыражения.

Тихо вздыхая в ожидании очередного маленького личного чуда.

Никита Игоревич и литературная классика

Черны чулки, часы, чулан и собачонка,

А чёртов дедушка на чучело похож.

(А. Усачёв)

Подозревая бабушку Еву в сокрытии беглого деда, на следующий день Ник заявился к родственникам не к ужину, а часа на два раньше. И как оказалось, был очень, очень прав в своих выводах.

— Ты не вовремя, маленький чертенок, — поприветствовал его неуловимый дед и попытался закрыть перед носом обалдевшего внука входную дверь.

— Я уже давно вырос и теперь в нашей семье известный волшебник. А волшебники всегда приходят вовремя, тебе ли не знать, — пробормотал Никита Игоревич и с некоторым усилием протиснулся внутрь квартиры, ибо дверь дед полностью так и не открыл.

Дед нахмурился, но изгонять кадилом и ладаном прорвавшегося в дом «беса» не стал.

— У нас там процесс рождения чуда, и любопытным места нет, а ты непременно полезешь, так что давай-ка ко мне в кабинет пойдем. У тебя, Ева сказала, дело ко мне срочное имеется, — говоря все это, достопочтенный профессор Одинцов, натурально волок, опешившего внука в глубину квартиры.

Еще и дверь в кабинет за ними запер.

Обострившаяся интуиция вопила, что все эти ж-ж-ж неспроста.

Но сразу начать сопротивляться напору деда не сообразил, а потом стало поздно: дед уже загнал его в свой кабинет.

— Дед, дай мне телефон твоей «грантовой» Аннушки и Снегурочки по совместительству, — с места в карьер начал Ник, умостившись в кресле около массивного рабочего стола.