Охотник для красавицы - Мэдисон Фэй

выдохнула я. Чувствовала, что подхожу к краю и вот-вот упаду.

— Что, детка? — прохрипел он, его член ощущался еще больше в моей тугой попке.

— Пожалуйста, я сейчас...

— Хочешь кончить для меня? Хочешь кончить от анального секса?

Я кричала, стонала и выла в простыни, пока этот взрослый, доминирующий, великолепный и грубый мужчина вколачивал меня в матрас. Я чувствовала каждый толчок, как его тяжелые яйца шлепают мое мокрое лоно. И знала, что взорвусь в любую секунду.

— Кончи для меня, — прошептал он на ухо, его губы прикоснулись к нежному местечку на шее. — Кончи для меня, детка.

Потом всё было как в тумане. Помню, как кричала от оргазма невообразимой силы. Помню, как тело словно разбилось на кусочки после взрыва чистого наслаждения. Деймон глубоко вонзился в мою попку и кончил внутрь, его горячая сперма изливалась глубоко во мне, пока мой оргазм разрывал меня, как ураган.

И помню, как он поцеловал меня, накрыл простыней и крепко прижал к себе, пока я погружалась в сладчайший сон.

Глава 7

Деймон

Я официально пересек черту невозврата. Потому что впал в настоящее безумие и явно напрашивался на неприятности. Мало того, что Адель почти вдвое моложе меня, мало того, что она чертова девственница, мало того, что вся ситуация была столь неправильной... Так я ещё и провел следующие три ночи в ее постели, показывая ей всё, но не лишая ее девственности. И помимо всего прочего, она была принцессой Берна. Чёртовой. Мать его. Принцессой.

А я — никакой не принц. Даже в роду никого не было из королевских. Мои действия не то чтобы безнравственные — за них моя тупая башка полетит с плеч. Ну, не совсем, все же двадцать первый век. Но меня однозначно поведут под трибунал. А затем, несомненно, в тюрьму. Конечно, из меня выбьют дерьмо любые желающие из пожизненно заключённых ублюдков, которые готовы подзаработать для своих семей по заказу от моих недоброжелателей.

Но я все равно возвращался.

Я все равно пробирался в её комнату, в её кровать, в её раскрытые объятия и ноги. Она была моим безумием, моим наркотиком. Я был зависим от звука её стонов, от изгибов её тела, от криков моего имени на её устах в подушку, когда доводил её до оргазма.

Я показал ей всё за три ночи, и она приняла всё, желая большего.

Всё это — сумасшествие, к которому должна прилагаться смирительная рубашка.

И мне было все равно.

Я по уши влюбился в эту девушку. Я по уши в дерьме и осознавал это. Как и она. И знал, что она тоже это знает. Но нам было все равно. Наши чувства слишком реальны. Как и осознание того, что ничто в этом мире никогда не ощущалось столь чертовски приятно.

Адель была для меня всем, и я не мог уйти, каким бы больным ни казался со стороны.

Я не оставлю её.

Она застонала, её ноги сомкнулись на моей голове, а руки ухватились за волосы. Я промурлыкал в её сосредоточие и разбудил, глубоко введя язык внутрь.

Шла четвертая по счету ночь нашей интрижки, на этот раз я пришел немного позже. Я медленно отстранился, улыбнулся, как волк, и посмотрел на неё.

— Я бы извинился, что разбудил тебя, но... — я пожал плечами.

— Но ты не сожалеешь.

— Нисколько.

Она широко улыбнулась. — Я думала, ты не придешь.

— Как бы не так. Ты уснула на мне.

— Кто-то мешал мне спать последние ночи.

— Кто-то не даст тебе заснуть и сегодня, — прорычал я, опуская голову меж её бедер.

— Подожди.

Я остановился и посмотрел на неё, нахмурившись.

— Мне нужно сказать тебе кое-что.

Нахмурившись еще сильнее, я устроился рядом и погладил ее по щеке. — Расскажи мне.

— Я... — она отвернулась. — Довольно скоро мне нужно посетить кое-какое мероприятие.

— М-м?

— Бал.

Она выглядела расстроенной и нервно покусывала губы.

— Скажи мне, что не так, красавица.

— Мне нужно пойти на бал женихов.

Я нахмурился, во мне заскреблось что-то темное.

— Мне необходимо пойти на него.

— Значит, бал женихов, чтобы найти будущего мужа?

Она совсем расстроилась. — Пожалуйста, не злись! Мой отец заставляет меня пойти на него, — она вздохнула. — Вообще-то, нет, на самом деле это моя мачеха заставляет меня идти.

— Королева Мэллори.

Ее лицо помрачнело от упоминания этого имени. Я не винил ее.

Королева Мэллори была второй женой короля Лорна и полной противоположностью Кэтрин, матери Адель, которая умерла много лет назад. Казалось, Мэллори глубоко вцепилась в короля, и ходили слухи, что она управляла королевством, дергая его за ниточки.

— К тому же, бал устраивает король Авилона, мой дядя Люциан.

Я молчал, размышляя о том, как её выставят перед кучкой избалованных маленьких сучек, называющих себя принцами. Я знал, что она моя, и не беспокоился о ней. Я беспокоился о них. Они не знали о нас. Только мысль о том, что они будут пялиться на нее, пробовать заговорить с ней глупыми репликами или даже пытаться потанцевать с ней...

Я тихо зарычал.

— Не злись, — прошептала она. — Я бы не пошла, если бы у меня была такая возможность. Честно. — Её пальцы переплелись с моими. — Ты же знаешь, я хочу только тебя.

— Но как мы можем быть вместе? — тихо сказал я, ненавидя горечь во рту после заданного вопроса — Ты принадлежишь королевской семье, принцесса. А я, безусловно, нет.

— У нас всё получится.

Я покачал головой и отвернулся, суровая реальность резко полоснула меня, как нож по животу.

— Красавица, я не...

— Я буду только твоей.

Она сказала это с такой искренностью, с такой честностью, что я заключил ее в объятия и крепко поцеловал.

— А если мы должны будем держать отношения в секрете?

— Тогда они останутся в секрете, — прошептала она. — Я никогда не выйду замуж за тупого принца, только потому что так надо. Я буду с тобой.

— Разразится скандал.

— Пусть говорят.

Я широко улыбнулась. — Вот она, моя девочка.

— Твоя девочка, — ответила она с хрипотцой в голосе, оттолкнув меня и перенеся через меня ногу.

Я хрипло простонал, когда она оседлала меня и провела руками по моей груди, затем прессу, а под конец обхватила пальчиками пульсирующий член. Тяжело дыша, она приподнялась и прислонила мою головку к мокрому, шелковому входу.

— Адель...

Я хотел её. Боже, спаси меня, как я хотел её. Но не лишал её девственности по одной причине. Потому что хотел, чтобы это момент был особенным для нее. Я не хотел, чтобы она потеряла