Россия - Америка: холодная война культур. Как американские ценности преломляют видение России - Вероника Крашенинникова

В ноябре 1787-го, спустя два месяца после принятия Конституции, один из подписавших Декларацию независимости Джеймс Уилсон описывал демократию как правительство, в котором «высшая власть принадлежит людям и исполняется ими самими или их представителями». Далее, применительно к Конституции, Уилсон пояснял: «…все нити власти, проявляющиеся в этом великом и всеобъемлющем плане, должны вести к одному великому и благородному источнику, НАРОДУ».

С тех пор политические лидеры, ученые и простые граждане стремились расставить акценты в этом достаточно общем определении демократии. Для одних демократия состояла в расширенных политических правах, обычно измеряемых степенью распространения избирательного права и участия в голосовании. Для других демократия означает большие возможности в индивидуальном «стремлении к счастью», pursuit of happiness — специфически американское явление. Для третьих демократия — скорее культурный, чем политический, феномен и состоит, как говорил Алексис де Токвилль, в «привычке сердца», диктующей равенство между правителями и управляемыми — в противоположность пиетету к правителям и пренебрежению управляемыми. Президент Вудро Вильсон считал, что «Демократия — это не столько форма правительства, сколько совокупность принципов».[33] Философ-социолог Джон Дьюи, разделяя эту точку зрения, уточнял, что помимо формы правительства демократия — это «образ совместной жизни», «общий процесс взаимодействия», при котором граждане сотрудничают друг с другом для решения коллективных проблем рациональными методами, то есть посредством критического мышления и эксперимента, в духе взаимного уважения и доброй воли.[34] Президент Д. Эйзенхауэр для определения демократии одним словом использовал слово «сотрудничество».[35]

Джон Дьюи резюмировал практически единодушное убеждение американцев в том, что демократия является предпочтительной формой управления, потому что только она обеспечивает свободы, необходимые для индивидуального развития и роста, включая свободу обмена идеями и мнениями, свободу объединения во имя общих задач и свободу определения и поиска личного видения «счастья» в жизни. Общепринятое американское мнение понимает преимущества демократии следующим образом: демократия предотвращает появление жестоких и порочных автократов; демократия гарантирует защиту фундаментальных интересов и прав людей, которые другие режимы не обеспечивают; демократия сопровождается повышением экономического благосостояния людей и благоприятствует индивидуальному развитию, включая образование, моральное и духовное здоровье нации; только демократия дает максимальные возможности в выборе законов, политики и решений руководства государства и обеспечивает политическое равенство; современные демократические государства не ведут войн друг против друга.

Не пытаясь охватить многочисленные и многогранные аспекты демократии США, остановим внимание на тех, которые представляют яркий контраст с пониманием демократии в России. Это:

1) центральность позиции человека в системе;

2) постановка власти на службу человеку;

3) критичность по отношению к руководству государства, постоянный надзор и контроль за его действиями и ограничение его власти;

4) безальтернативность демократического строя при гибкости составляющих его элементов.

Человек как объект и субъект системы; понятия стремления к счастью и американской мечты

Политическая система Америки создавалась для человека, во имя человека, для удовлетворения его фундаментальных прав и потребностей. Человек — основной объект и субъект демократии, получатель ее благ и актор. Первые поселенцы сохранили и передали следующим поколениям категоричное отторжение гонений любого рода; они были твердо намерены не допустить повторения европейской деспотии в Новом мире. Основатели нации разделяли типичное убеждение философов эпохи Просвещения о фундаментальной добродетели человека: «Я верю, что душа каждого человека испытывает удовольствие, творя добро для других», — писал Томас Джефферсон Джону Адамсу. В процессе построения государственной системы с чистого листа, в отсутствие действующего прототипа, ее архитекторы руководствовались единственной «очевидностью» — достоинством и естественными правами человека.

«Самоочевидные» истины по определению не требуют доказательства. Используя чрезвычайно удачный смысловой оборот, философы и создатели государства обосновали достоинство и права человека непроверяемым и неоспоримым источником — волей Бога и естественными законами Природы. Над человеком стоит только Бог, и только Бог имеет власть над человеком — не другой человек, не группа людей и не правительство. С тех пор каждый американский президент и политик в разных формулировках повторяли идею приверженности демократической системы человеку и народу.

Декларация независимости ставит понятие «стремление к счастью» в один ряд с другими «неотчуждаемыми» правами человека — на жизнь и на свободу, подчеркивая тем самым чрезвычайную важность понятия «счастье» в американской системе ценностей. В видении автора термина Томаса Джефферсона, «стремление к счастью» составляет право каждого человека избирать свою карьеру и действовать на основе собственного выбора и суждения, свободных от ограничений и принуждения, навязываемых деспотичной волей других людей, правительства или обладателей капитала. Многие западные общества делали акцент на ценности жизни, свободе и равенстве, но основатели Америки предприняли исключительно дерзкий и рискованный эксперимент, сделав ставку на индивидуальное влечение к счастью как движущую силу общества и государства.

Обладатель Нобелевской премии писатель индийского происхождения Видьядхар Найпол дает современную интерпретацию «стремления к счастью»: «Это эластичная идея; она подходит всем. В ней столько заключено: идея индивида, ответственности, выбора, интеллектуальной жизни, идея призвания, достижений, способности к совершенствованию».[36] Ориентированность на «счастье», по словам Мэлока и Мэйси, породила уверенно оптимистичное отношение к будущему и к риску, наделило экономическую активность имманентной справедливостью и духовностью, закон и правительство — позитивным качеством, задало курс на постоянное улучшение качества жизни.[37]

Понятие стремления к счастью перекликается с другим уникальным американским понятием — американской мечтой. «Американская мечта» состоит в твердой вере, что усердный труд и целеустремленность позволят добиться лучшей жизни, в особенности в материальном измерении. Эти верования также берут начало в мечтах и опыте ранних поселенцев и передавались из поколения в поколение, подкрепляемые государством, законом, общественными ценностями и этосом. Писатель Горацио Алджер (1832–1899) значительно способствовал укреплению этого социального мифа, создав более 130 романов об «историях успеха». «Будь усердным и свободным», — призывал Бенджамин Франклин. Билл Клинтон дал современное определение: «Американская мечта, на которой все мы выросли, проста, но могущественна: если человек усердно работает и соблюдает законы, у него будет возможность достигнуть всего, что Богом данные способности позволяют ему достигнуть. В отсутствие жестких социальных иерархий человек есть то, чего он достиг. Горизонты открыты, возможности не ограничены, и их реализация зависит от энергии, системы и настойчивости человека — одним словом, от его способности и желания работать».[38] В Соединенных Штатах сформировалась и успешно действует меритократия — общественная система, которая производит отбор людей по их достоинствам и позволяет талантливым людям добиваться высших позиций в обществе.

Движущая сила «американской мечты» наполняла энергией социально-экономическое движение и, через его успех, получала подтверждение своей состоятельности. Золотая лихорадка второй половины XIX века, индустриальное развитие начала XX века и появление знаковых фигур «олигархов» того времени Эндрю Карнеги и Джона Рокфеллера, успешная интеграция в систему миллионов иммигрантов из всех концов мира и, наконец, самый недавний пример, Интернет-бум конца 90-х годов демонстрируют постоянство и притягательность «американской мечты».

Составляющие «американской мечты» в некоторой степени изменялись от эпохи к эпохе. В консервативные 1950-е годы высокую ценность имело понятие «идеальная семья». Поколение 60-х годов категорически отвергло все, что относилось к мещанству и обывательщине. В 19 801 990-е годы получение хорошего образования стало необходимым элементом в осуществлении «мечты». При этом материальный элемент всегда ощутимо присутствовал в определении и вес его повышался: согласно опросам Gallup, сегодня три четверти студентов считают «очень важным» или «необходимым» стать «финансово очень состоятельным» — эта цифра почти удвоилась с 1970 года.