Соперники - Ви Киланд

– Что делается по поводу проблемы с профсоюзом?

Вестон ответил, виновато взглянув на меня:

– Я с ними сегодня встречался, мы вот-вот заключим соглашение.

Глаза у меня расширились. Вот же дрянь! Он все знал о готовящейся забастовке, но оставил меня выслушивать работников отеля, а сам поехал заниматься профсоюзом. Я его недооценила, решив, что он валяет дурака где-нибудь в городе, а Вестон вырвался на два шага вперед – разобрался с проблемой, которую мы должны были решать вместе. Спенсер с отцом меня раздразнили, но теперь я пришла в ярость.

– Ты позволила Локвуду взять на себя деловой вопрос? – взорвался отец. – Что у тебя вместо головы? Ночной горшок или что?

Вестон поднял руку:

– Ого, погодите-ка, нет нужды повышать голос. Не разговаривайте так с Софией.

– Не указывай, как мне говорить с моей дочерью!

Вестон выпрямился.

– Я не собираюсь молча стоять и слушать, как вы оскорбляете женщину, и мне наплевать, дочь она вам или нет. Потрудитесь проявить уважение.

Отец встал и бросил салфетку на стол.

– Не лезь в чужие дела!

Ситуация стремительно выходила из-под контроля, и мне не понравилось, какое направление принял разговор. Я тоже встала.

– Так, а ну тихо, оба! – Я указала на отца: – Я не потерплю, чтобы ты на меня кричал и осыпал ругательствами. – Я развернулась к Вестону и ткнула пальцем ему в грудь: – А ты… Я в твоей помощи не нуждаюсь.

Вестон покачал головой.

– Я и забыл, какая вы семейка Адамс. Всегда знал, что твой старик садист, но не подозревал, что ты мазохистка, Фифи. Ну, приятного ужина, черт побери. – Он повернулся и вышел из ресторана.

Мы с отцом остались стоять. Отчего-то мне не хотелось садиться первой.

– Я здесь всего тридцать шесть часов, – раздельно произнесла я. – И потрудись на меня не давить. Если мне понадобится помощь, я за ней обращусь. Мы на одной стороне, и я считаю просьбу о помощи в случае необходимости качеством лидера, а не слабака. А теперь не угодно ли присесть и обсудить проблемы, возможно, что-нибудь посоветовать из своего многолетнего опыта? Я буду только рада конструктивной беседе. Если нет, я закажу себе ужин в номер.

Отец что-то пробурчал под нос, но взял салфетку и сел.

– Большое спасибо, – бросила я.

Остаток ужина прошел спокойнее, хотя чем дальше я перечисляла накопившиеся осложнения, тем труднее отцу было удержаться и не навязать мне нахрапом Спенсера. Сводный братец, как всегда, кивал и повторял за папашей, но ничего ценного не добавил.

Я отказалась от кофе и десерта, чтобы не затягивать встречу. К счастью, отец и Спенсер последовали моему примеру. Мы распрощались в фойе. По дороге к лифтам мне очень захотелось свернуть в бар, но я знала, что мне сейчас понадобится свежая голова. Через пару минут у нас с Вестоном состоится совещание, о котором он и не подозревает.

* * *

– Так и знал, что ты не устоишь перед вторым раундом! – обрадовался Вестон, распахнув дверь и не отпуская руку.

Я прошла мимо него в номер. Развернувшись, я впервые заметила, что на нем лишь расстегнутая рубашка и черные боксеры. Я обвела рукой это безобразие:

– Ты чем занимаешься, черт побери?

Он взглянул на себя.

– М-м-м… раздеваюсь.

Я отвернулась.

– Надень что-нибудь, болван.

К моему удивлению, он послушался. Подошел к своим брюкам, висевшим на спинке стула, и натянул их. Молнию он застегнул, но с пуговицей и ремнем возиться не стал.

Обернувшись, раз он принял приличный вид, я невольно засмотрелась на тонкую дорожку волос, тянувшуюся из-под расстегнутого пояса к пупку. Я попыталась не отвлекаться, но эта дорожка… черт, она была сексуальна как не знаю что. Это взбесило меня еще сильнее.

Сморгнув, я усилием воли вскинула взгляд и уперлась руками в бока:

– Какого черта? Ты знал о проблеме с профсоюзом и поехал к ним один? Это что еще за хрень?

Вестон пожал плечами.

– Что-то я не видел звонков на своем телефоне после того, как ты обо всем узнала.

– Я узнала уже после того, как ты свалил на свою таинственную встречу! – возмутилась я.

Вестон подался ближе.

– Твой папаша – настоящий козел.

Ну, это любой скажет. Это не тайна, тем более для меня. Я имею право критиковать отца как угодно, но больше никому этого не позволю, тем более Локвуду.

– Не говори такие вещи о моем отце.

Глаза Вестона расширились, и он даже немного подался назад.

– Ты его защищаешь после того, как он с тобой разговаривал?

– Как он со мной говорит, не твое собачье дело!

Он усмехнулся, но промолчал.

– Чему ты ухмыляешься? – зарычала я.

Вестон постучал пальцем по передним зубам.

– У тебя тут что-то застряло, шпинат или петрушка. Ты ела устриц «Рокфеллер»? Очень недурны, не правда ли?

– Чего?! Не ела я никаких устриц. – Я поспешно вытерла зубы.

– Я сейчас тебя в детстве вспомнил. Помнишь, какая щель у тебя была между резцами? Там могло застрять только что-то здоровенное. Почему ты от нее избавилась? Мне она нравилась.

У меня действительно в детстве были ужасные зубы – я провела несчетные часы в кресле ортодонта и пять лет носила брекеты. Но меня удивило, что Вестон это помнит.

Застав меня врасплох, он наклонился и ногтем коснулся моих зубов, что-то оттуда вытащив.

– Вот, – сказал он, поднимая палец.

Отчего-то этот простой жест показался удивительно интимным, согревающим сердце. Поэтому в качестве контрмеры я напустила на себя арктический холод.

Шлепком отогнав его руку, я проворчала:

– Держи руки при себе.

Вестон двинулся на меня.

– Ты уверена? – Он положил руку мне на бедро. – Вид у тебя, будто ты не прочь выпустить пар.

Меня возмущало, что тело немедленно реагировало на его прикосновения. Это бесило даже больше, чем то, что Вестон делал или как он вмешался в мой разговор с отцом.

– Нужен ты мне!..

Он оказался совсем рядом. Пальцы глубже впились в мое тело.

– Наконец-то мы на одной странице.

– Почему ты мне не сказал про профсоюз?

Он наклонился ближе ко мне и глубоко вдохнул.

– Что у тебя за духи?

– Отвечай, засранец, почему ты ничего мне не сказал о забастовке?

– Я бы сказал, но тебе бы не понравилось.

– Мне не нравится основная часть того, что выходит из твоего рта, однако это не мешает тебе болтать!

– Председатель профсоюза не воспринимает женщин всерьез. Если бы ты увязалась за мной, этот говнюк не стал бы тебя слушать, а после обсудил со мной твои сиськи. Это бы вывело меня из себя, и я бы