Святая. Игра по темным правилам - Елена Кароль

— Дима, разберись.

Диме хватило семь секунд, чтобы три тела легли ровным штабелем, а патологоанатом, покрывшись холодным потом, забился в дальний угол, выставив в нашу сторону скальпель.

— Святослава Никодимовна… — Обеспокоенно рассматривая пулевое ранение, Гена с досадой поджимал губы. — Больно?

Я удивленно приподняла бровь. С чего бы?

— Я вас подлечу?

— Буду признательна.

Ласково улыбнувшись блондину, чья искренняя забота была неожиданной и приятной, я послушно замерла, недоуменно наблюдая, как из рук ангела в меня вливается целебное свечение, не только вынимающее пулю, но и заживляющее рану, словно ее и не было. К сожалению, на блузку целебная магия не распространялась.

— Спасибо, солнышко. — Не удержавшись от легкого сюсюканья, отметила, что это очень понравилось ангелу, но все мои мысли были заняты уже совсем другим.

Моим телом, которое сейчас лежало на прозекторском столе и выглядело просто отвратительно. Да, три летних месяца в земле никого не красят. Пусть и не дождливым было лето, но сейчас опознать меня можно было только по зубам и украшениям, которые уже были сняты и лежали в лотке с дезинфицирующим раствором. Спасибо, их я тоже заберу. На мгновение замерев над черным от земли телом, я грустно скривила губы. Всего три месяца… Да что там, всего три дня надо, чтобы из красавицы превратиться в чудовище. Разложение, оно такое… неаппетитное. Покосилась на замершего в углу врача, ухмыльнулась, поймав его затравленный взгляд, и отвернулась, когда он зажмурился и начал шепотом бормотать «Отче наш». Глупый…

Мешок для транспортировки трупов нашелся быстро, еще быстрее мы переложили в него тело, мои практиканты послушно взяли груз… И тут я решила еще слегка «пошутить». Махнула Гене с Димой, чтобы потихоньку шли, а сама вернулась к Самойловскому и воспользовалась его телефоном.

— Слушаю.

Все тот же тон, все тот же голос. Представляться не стала, ласково мурлыкнув:

— Котик, твои людишки начинают меня раздражать.

В трубке повисло молчание, от которого явно исходили недовольные и в то же время озадаченные эмоциональные волны. Я не стала дожидаться, когда он придет в себя, сбросила вызов, кинула телефон на его владельца и поторопилась к выходу. Ребят догнала уже возле забора, который мы преодолели не так быстро, как в первый раз, но все-таки справились с задачей. Первым перепрыгнул Дмитрий, принял из рук Гены бесценный груз, а затем перелезли и мы. Кусок брезента был уже заранее расстелен в багажнике, который оказался маловат как в длину, так и в ширину, так что пришлось отодвигать задние сиденья вперед. Ерунда, не проблема. Внимательным взглядом пройдясь по телу, уложенному по диагонали, я захлопнула багажник, заняла водительское место, причем Гене пришлось сесть рядом. И только хотела повернуть ключ в замке зажигания, как мимо нас на всех парах пронесся черный внедорожник, с натужным визгом шин свернул к моргу, без проблем проскочил заранее поднятый шлагбаум. А дальше я не видела. Неужели сам Мрачнов? Нет, вряд ли. Наверное, ребятки из силовой поддержки. Только поздно, мальчики, меня там уже нет. Ни живой, ни мертвой.

— Где она?! — Он стоял в дверях, прикрыв злые глаза, потому что не желал видеть происходящее.

Один из охранников тихо поскуливал на кушетке, прижимая к себе раздробленную кисть и ожидая, когда до него дойдет очередь. Сейчас медицинская помощь оказывалась Самойловскому со сломанным носом. Второй охранник отделался лишь шишкой на затылке, куда его ударил спутник Святой.

— Ушла. — Мрачнову ответил хмурый охранник морга, внимательно просматривающий запись последних минут. — Они все ушли. Забрали тело и ушли. Машина на камерах не засветилась.

— Стоп! — Приказ был скупым, но жестким, и сотрудник послушно остановил запись, которая прокручивалась уже третий раз. — Что это?

Палец обличительно указал на окровавленную блузку, а взгляд темно-карих, почти черных глаз замер на Самойловском. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего тем, кто посмел ослушаться своего хозяина. Испуганно сглотнув, Анатолий Федорович метнул взгляд на охранника, для которого в этот момент существовала лишь его опухшая до невероятных размеров рука.

— Я говорил, что она нужна мне живой? — Вкрадчивым шепотом уточнив свой главный приказ, Мрачнов шагнул в комнату, и в помещении моментально стало тесно.

Самойловский соскочил со стула и попытался оправдаться. Его лицо побагровело от переизбытка эмоций, а голос сорвался на фальцет:

— Да не живая она! Я своими глазами видел ее труп! Я своими глазами видел кровавую дырку в ее груди! Она не может быть живой!

Дождавшись, когда подчиненный замолчит, Мрачнов повторил:

— Я говорил, что она нужна мне живой? А это значит, что вы можете хоть все сдохнуть, но с ее головы не должно упасть ни волоска. Или я недоступно выражаюсь? — Мрачнов сделал еще шаг, и Самойловский попятился, не сумев перебороть потусторонний страх от жуткого взгляда начальника. — И даже если она неведомым образом воскресла уже раз, и ее не берут пули, то это не значит, что вы имеете право в нее стрелять только потому, что вам что-то там показалось. Толик, еще одна подобная промашка, и я пересмотрю систему наказания.

Подчиненный яро закивал, торопясь убедить шефа, что все понял и подобного больше не повторится, но Мрачнов уже не смотрел на серого Самойловского. Он вернулся к монитору, вновь запустив видео с самого начала. Вот она замерла у машин, вот подняла голову…

— Стоп.

Вот она. Идеальный кадр.

— Распечатать, скопировать видео и мне на стол.

На пару мгновений задержав взгляд на ее спутниках, Мрачнов недовольно поморщился, а затем отвернулся и стремительно вышел из смотровой. У него были дела поважнее, чем контроль над тем, как латают его провинившихся подчиненных.

ГЛАВА 4

Хоронить себя любимую я поехала не на кладбище. Спасибо, я там уже была, и мне там не понравилось. Выбрав направление на любимую березовую рощу, куда я иногда ходила подзаряжаться природной энергией, на выезде из города сбавила скорость, чтобы не пропустить нужный поворот. В какой-то момент в моей голове промелькнула мысль, что со стороны это выглядит дико — везти собственное тело в багажнике, чтобы его похоронить. Но зачем думать об этом, когда надо действовать?

Путь до любимой поляны прошел в молчании. Машину я заглушила метрах в пятидесяти от нужного места, куда можно было попасть только пешком, но практиканты не сказали ни слова против, когда я взяла лопаты, а им кивнула на тело. Дима лишь уточнил, в какую сторону идти, а Гена снял куртку и футболку, видимо, чтобы не испачкать светлые вещи. Я испачкаться не боялась, все равно блузку не починить, так что лишь косо усмехнулась на чистюлю ангела, задержав взгляд на удивительно рельефном теле. А мальчик-то далеко не слабак, по крайней мере, точно знает, что такое спортзал и штанга. Тогда странно, почему драться не умеет. А вот и она, моя поляна.