Козырные тузы - Джордж Мартин

Редакция «Крика» располагалась на другой стороне площади. Ночной редактор всегда брал «Таймс», «Дейли ньюс», «Пост» и «Вилледж войс» и угощал Джуба чашечкой мутноватого черного кофе.

— Что-то сегодня за всю ночь ничего интересного, — пожаловался Крабовик, жуя незажженную сигару и клешнями перелистывая страницы конкурирующих изданий.

— Говорят, легавые собираются прикрыть джокерскую порностудию на Дивижн-стрит. — Джуб мелкими глоточками потягивал кофе.

Крабовик прищурился.

— Думаешь? Я бы на твоем месте не был так уверен, Морж. У них там все схвачено. Они же принадлежат семье Гамбионе, если не ошибаюсь. Откуда у тебя такие сведения?

Джуб растянул каучуковые губы в ухмылке.

— Шеф, я свои источники не раскрываю. Хочешь анекдот? Один парень женился на джокерше, роскошной красотке: длинные белокурые волосы, ангельское личико, и тело тоже под стать. В брачную ночь она приходит к нему в спальню в белой ночнушке и говорит ему: «Милый, у меня две новости, одна хорошая, другая плохая». Он говорит: «Давай сперва хорошую». Тогда она продолжает: «Хорошая новость — это что из-за дикой карты я стала такой», — и она крутится перед ним и строит ему глазки, пока он уже не начинает пускать слюни от восторга. «А какая же тогда плохая новость?» — спрашивает он. «Плохая, отвечает она, — это то, что на самом деле меня зовут Джозефом».

Крабовик поморщился.

— Иди-ка ты отсюда.

Завсегдатаи заведения Эрни разобрали еще несколько «Криков» и «Дейли ньюс», а для самого Эрни у него в запасе был выпуск «Ринга», который вышел сегодня днем. Ничего интересного не происходило, и Эрни угостил его стаканчиком пинаколады, а Джуб рассказал ему свой анекдот о джокерше-новобрачной, у которой было две новости для своего мужа.

Продавец из круглосуточной пирожковой взял «Таймс». Когда Джуб свернул на Генри-стрит, которая была конечным пунктом его путешествия, пухлая кипа так полегчала, что тележка прямо-таки летела над асфальтом.

У навеса над входом в «Хрустальный дворец» стояли три машины такси, караулившие пассажиров.

— Эй, Морж, — окликнул его один из шоферов. — «Крик» есть?

— А как же! — отозвался Джуб.

Он отдал газету и получил взамен монетку. Вместо правой руки у таксиста был пучок тонких змеистых щупальцев, а вместо ног — ласты, но его машина была оборудована ручным управлением, а по городу он мог бы проехать даже с закрытыми глазами. И на чаевых зарабатывал весьма неплохо. В последнее время найти таксиста, который говорил бы по-английски, стало так трудно, что пассажиры уже не обращали никакого внимания на его внешность.

Швейцар втащил тележку Джуба по каменным ступенькам главного входа в трехэтажный дом начала века. Очутившись внутри обставленного в викторианском стиле вестибюля, Джуб оставил шляпу и тележку в гардеробе, зажал газеты под мышкой и вошел в огромный сводчатый зал. Элмо, карлик-вышибала, тащил к двери кальмаролицего мужчину в маске с блестками. На виске у того расплывался багровый синяк.

— Что он натворил? — поинтересовался Джуб.

— Натворить не натворил, но собирался. Коротышка толкнул витражные двери; кальмаролицый мешком висел у него на плече.

В «Хрустальном дворце» еще оставались последние припозднившиеся посетители. Джуб обошел главный зал — в боковые зальчики с их укромными занавешенными альковами он редко заглядывал — и продал еще несколько газет. Потом взгромоздился на высокий табурет у длинной стойки красного дерева. Бармен Саша смешивал коктейль «Удар копытом», и его безглазое лицо с тонкой полоской усиков отражалось в зеркале. Бокал он без единого слова — и не потребовав денег — поставил перед Джубом.

Джуб потягивал напиток, когда сбоку вдруг пахнуло слабым ароматом знакомых духов. Он повернул голову и увидел, что на соседний табурет села Кристалис.

— Доброе утро, — сказала она. Голос у нее был ровный, с легким британским акцентом. Одну ее щеку украшала спираль из серебристых блесток, и прозрачная плоть под ней превращала ее в туманность, застывшую над белым пятном черепа. Губы она покрыла серебристым же блеском, длинные ногти сверкали, словно кинжалы. — Как идут дела, Джубал?

Он осклабился.

— Слышала анекдот о новобрачной-джокерше, у которой была для мужа одна хорошая новость и одна плохая?

Призрачно-серые тени лицевых мышц изогнули ее посеребренные губы в гримаске.

— Пощади мои уши.

— Как скажешь. — Джуб приложился к своей соломинке. — В «Хаос-клубе» в коктейли вставляют такие маленькие зонтики.

— В «Хаос-клубе» напитки подают в кокосовых орехах.

Джуб обхватил свой бокал обеими руками.

— Слушай, помнишь ту контору на Дивижн-стрит, ну где снимают порнуху? Я слышал, за ней стоят Гамбионе.

— Все об этом знают! — фыркнула Кристалис.

Заведение закрывалось. Загорелся яркий свет. Элмо начал обходить зал, поднимая стулья на столы и выпроваживая засидевшихся посетителей.

— Тролля назначают новым начальником службы безопасности в клинике Тахиона. Док сам мне сказал.

— В рамках борьбы с дискриминацией джокеров? — сухо спросила Кристалис.

— Отчасти, — согласился Джуб. — Но еще и потому, что он девяти футов ростом, зеленый и практически неуязвимый. — Он с шумом высосал остатки коктейля и принялся соломинкой перемешивать ледяную крошку на дне. — Один легавый вышел на кого-то в «Неистовых джокерах».

— Он ничего не раскопает, — отрезала Кристалис. — А если раскопает, то очень об этом пожалеет.

— Будь у них хоть капелька мозгов, они просто спросили бы тебя.

— Во всем городском бюджете не хватит денег, чтобы расплатиться за эту информацию. Что у тебя еще? Ты всегда приберегаешь самое интересное напоследок.

— Не уверен, что тебя это заинтересует. — Джуб повернулся, чтобы видеть ее лицо. — Но я слышал, что Гимли возвращается домой.

— Гимли? — Ее тон был небрежным, но темно-синие глаза, подвешенные в глазницах черепа, впились в него пристальным взглядом. — Это интересно. Есть какие-нибудь подробности?

— Пока никаких. — Джуб покачал головой. — Узнаю — расскажу.

— Непременно.

У Кристалис имелись информаторы по всему Джокертауну. Но Джуб Бенсон был одним из самых надежных. Все его знали и любили, и каждый был рад перекинуться с ним словечком.

В ту ночь Джуб вышел из «Хрустального дворца» последним. Начинался снегопад. Морж фыркнул, решительно натянул шляпу и поплелся по Генри-стрит, волоча за собой опустевшую тележку. Когда он проходил под Манхэттенским мостом, его нагнала полицейская машина. Она затормозила; окно приоткрылось.