Хранительница историй - Салли Пейдж

атмосфере слишком много углеродного следа. Однако им с Майком все время оказывалось не по пути. А когда она приходила к нему в колледж, надеясь, что после смены муж подбросит ее до дома, он по непонятным причинам отсутствовал на рабочем месте. Дженис уже устала от сердитых взглядов коллег Майка: тех все сильнее бесила непунктуальность ее мужа, да и он сам им порядком надоел.

Дженис вспоминает тот день в лесу, когда Деций лежал рядом с ней на скамейке, положив голову ей на колени. В поисках утешения Дженис зарылась лицом в его шерсть. Трудности с машиной заставили ее вспомнить про другую проблему: у Дженис почти нет друзей. Если менять работу так же часто, как Майк, быстро поймешь, что Кембридж – город маленький. Ее удивляет, что муж не отводит взгляда каждый раз, когда встречает бывших коллег или деловых партнеров. Дженис уверена, что ее муж не способен испытывать стыд, более того, он искренне полагает, будто вышел из ситуации победителем. Зато Дженис стыдится за двоих, и это бремя так сильно пригибает ее к земле, что она больше не в состоянии смотреть людям в глаза, а ведь с некоторыми из них она бы с удовольствием познакомилась поближе. Дженис помнит, какое облегчение испытала в тот день, когда друг Джорди Боумена привез ему серебряные ведерки для охлаждения вина. Она знала: этот человек знаком с Майком, однако не подозревает, что Дженис его жена. Когда имя Майка упомянули в разговоре, друг Джорди рассмеялся. После того, сколько проблем ее муж доставил этому человеку, оставалось только восхититься его снисходительностью. Фыркнув, он воскликнул: «Этот тип безнадежен! Он живет в собственном мире!» А потом все вернулись к своим делам: друг расставлял ведерки в старой хлебопечке, где Джорди хранил вино, а Дженис удаляла ржавчину с дверцы духовки с помощью абразивного чистящего карандаша. Однако у нее гора с плеч свалилась. Ей стало легче оттого, что другие тоже замечают эту черту ее мужа и даже свободно говорят о ней вслух. Дженис сразу почувствовала, что она не одинока.

А сейчас Дженис одна на кухне с Децием, а значит, на самом деле вовсе не одна, и ее работа почти закончена. После «дружеской беседы» миссис АгаАгаАга накарябала имя и адрес свекрови настолько быстро, насколько позволяла дорогая ручка «Монблан», и отправилась по магазинам. Дженис снимает поводок Деция с крючка в кладовке и открывает дверь черного хода. Она решила, что сегодня они с фокстерьером будут гулять по полям, а заодно проведают Фиону. Дженис за нее беспокоится. До понедельника у Фионы убирать не нужно, но Дженис надеется, что хозяйка не станет возражать, если уборщица придет на несколько дней раньше. К тому же у Дженис для Фионы подарок.

В доме темно. Дженис звонит в дверь, однако за дверью царит тишина. Дженис подумывает о том, чтобы просунуть подарок внутрь через щель для писем, но он очень маленький и на него легко случайно наступить. Постучав и позвонив еще раз, Дженис отпирает дверь своим ключом. Она уверена, что Фиона не станет возражать. А когда она в следующий раз заглянет в свой кукольный домик, там ее будет ждать приятный сюрприз. Дженис тщательно вытирает лапы Деция тряпкой, которую носит в кармане пальто. Крепко держа пса на коротком поводке, Дженис поднимается с ним на чердак. Одно дело – забежать внутрь на две минуты, чтобы оставить подарок, и совсем другое – пустить чужую собаку бегать по дому.

Открыв дверцу кукольного домика, Дженис убеждается, что Фиона времени даром не теряла. Она провела сюда электричество, и в нескольких комнатах аккуратно расставлены торшеры и настольные лампы. Дженис замечает на столе блок с выключателем – вот он, справа от кукольного домика. Не удержавшись, Дженис жмет на кнопку. Вспыхивает искра, из домика доносится треск, и Дженис подпрыгивает от испуга. Она открывает дверцу пошире и в тревоге ищет причину. Вскоре Дженис обнаруживает проблему: два проводка перекрещены, вспыхнувшая в результате искра повредила их, и электрическая цепь оказалась нарушена. Один проводок, пожалуй, можно соединить вручную, а второй придется припаивать. У сына Фионы Адама в комнате есть паяльник: с его помощью мальчик собирает маленькие модели роботов. Но заходить в спальню к двенадцатилетнему подростку и рыться в его вещах… Нет, хорошие домработницы себе такого не позволяют.

Соображая, как починить проводки без паяльника, Дженис так глубоко задумалась, что не сразу услышала голос на втором этаже. Она бросает взгляд вниз, но Деций пропал, а дверь чердака чуть приоткрыта. С пылающими щеками Дженис вскакивает со стула. Сейчас ей придется объяснить свое поведение. На втором этаже она находит Деция. Пес сидит рядом с Адамом. Мальчик опустился на пол, чтобы говорить с собакой на равных. Деций положил лапы ему на колени и ткнулся носом в ладонь Адама.

– Извини, Адам. Думала, никого нет дома. Я только оставлю одну вещь для твоей мамы и уйду.

Но Адама ничуть не смутило ее внезапное появление. Наверное, он привык к постоянному потоку то приходящих, то уходящих взрослых и к тому, что его это не касается. Видимо, Дженис для него из той же категории. Гораздо больше мальчика заинтересовал Деций.

– Ваша собака?

Дженис так и тянет ответить: «Да», а еще лучше: «О да!», но вместо этого она говорит правду:

– Нет, я его просто выгуливаю.

Деций оборачивается и устремляет на Дженис обиженный взгляд. Дженис думает, как исправить дело, и тут Адам произносит:

– Вид у него чудной, и ходит он, как будто на цыпочках. Это что, так и надо?

Дженис мысленно умоляет Деция не выражаться, но похоже, Адам пришелся ему по душе, и фокстерьер взбирается ему на колени целиком. Дженис знает, что будет дальше: сейчас он развалится во всю длину. Так Деций и сделал. Адам рассмеялся, а у Дженис болезненно сжалось сердце. Чтобы сохранить равновесие и в прямом, и в переносном смысле, она садится рядом с ними на пол.

– Он фокстерьер. Это признаки хорошей породы.

– Да ладно! А смотрится по-дурацки.

Дженис не осмеливается смотреть Децию в глаза.

Но тут Адам спасает положение, добавив:

– Но, вообще-то, он все равно классный.

Услышав это утверждение, Деций выразительно смотрит на Дженис: «Ну, что я тебе говорил?» И тут она понимает, что Деций ни за что не станет ругаться при ребенке, а ведь, несмотря на длинные руки и ноги и крупные ступни, Адам еще совсем мальчишка. Из ворота толстовки с капюшоном торчит длинная тощая шея. На голове целая копна волос, но личико маленькое,