Сценарий. Холодный город - Сергей Романов

Он стоял сбоку от входа по колено в снегу.

– Вы что будете? – пережёвывая остатки кокосовой стружки, спросил доктор. Как будто у них был выбор.

– Выпей, – он протянул ему открытую бутылку водки.

– Нет, я больше нет. Не время, – отказался доктор.

– А для меня время.

И после этих слов профессор вылил в себя половину пол-литровой бутылки. Доктор ждал, пока профессор доливал в себя остатки водки, доливал, приговаривая:

– Хороша, сука, холодная, хороша.

– Закусите, – доктор протянул на выбор или «Баунти», или сыр. Профессор аккуратно поставил бутылку в снег, выбрал сыр и продолжал стоять по колено в снегу.

– Они думают, – сказал профессор, мотнув головой в сторону автобуса, – что у них на счетах есть деньги. Там, – он махнул рукой в сторону аэропорта, видимо, имел в виду богато одетых людей и их счета за границей. – Ни хрена, я тебе скажу, у них там нет, ни хрена, – профессор с трудом развернул сырки и проглотил их, смачно захлёбываясь слюной, может, был голодный, как и доктор, а может, был просто старый уставший профессор, которому было сложно есть, пить и жить.

– Может, пойдём? – предложил доктор.

– Да. Знаешь, а мне полегчало, – сказал профессор и посмотрел на свои ноги в снегу.

Они вернулись в микроавтобус. Доктор закинул на заднее сиденье пакет с лапшой, раздал всем без исключения остатки «Баунти». Даже дознавателю, все молча стали жевать. Шуршали бумажками и смотрели в окна. Вскоре вернулся водитель, что-то сказал дознавателю и стал показывать в сторону моста, махая руками.

Доктору стало совсем тепло. А профессора, как говорится в народе, развезло. И он вдруг запел песню:

– Я помню тот Ванинский порт и вид парохода угрюмый, как шли мы по трапу на борт в холодные мрачные трюмы, – профессор пел негромко, даже не пел, говорил, даже не им, а самому себе. – На море спускался туман, ревела стихия морская, лежал впереди Магадан – столица… – профессор вдруг замолк и так же вдруг уснул, закрыв глаза и открыв рот.

В этот момент водитель, резко дёрнув машину, повернул во двор крайнего дома. Во дворе на удивление не было машин. И в следующем. Только в пятом был затор, но водитель свернул в сторону набережной. Машина остановилась. Из её окон хорошо был виден мост, заставленный автомобилями. Ближе к середине моста, перегородив его поперёк, валялся бензовоз. Он уже догорел и чёрным остовом определял границу. К этой границе с берега, где находился аэропорт, двигались танки. Их было пять. Один в центре с огромным ковшом на морде, остальные по бокам. Прежде чем двинуться, они сделали по несколько выстрелов в сторону скопища автомобилей. Брошенные машины, словно кегли, взлетали в воздух, переворачивались и падали уже неоформленным куском металла. Когда танки на невероятной скорости ринулись по мосту, эти кегли полетели вместе с оградой в тёмную студёную воду. Туда же слетел и бензовоз, и с десяток джипов, автобусы и два полицейских уазика. С невероятным грохотом танки влетели на эстакаду левого берега. Там они разделились: два отправились в сторону центра города, два в сторону пятого шоссе, то есть в сторону, где стоял их микроавтобус. А носорог стал расчищать кольцо у эстакады, доламывая оставшиеся «Порше-Кайены», «Ленд-Крузеры» и «Ленд-Крузеры-Прадо».

За танками проехали два БТРа и один «Урал» с автоматчиками. В машине все молча наблюдали за этим действом военных. Доктору понравилось решительность и нетолерантность действий танков в отношении мерседесов и другой дорожной элиты. Хотя двух «ягуаров» было жалко. Нравились доктору «ягуары».

Грохот стих: танки миновали участок дороги напротив их стоянки. Водитель снова дёрнул машину через дворы, и, перепрыгнув бордюры, машина оказалась на отутюженном танками шоссе. Она рванула в сторону моста и потом на предельной скорости в сторону аэропорта.

– Не пишет она и не ждёт, – видимо, от тряски проснулся профессор и продолжил своё песнопение: – И в светлые двери вокзала, я знаю, встречать не придёт, как это она обещала… – профессор замолк, удивлённо смотрел в окно машины несколько минут, сильно оживился, когда увидел остов бензовоза на краю моста.

– Это да-а, это да-а, смотри сколько дорогих машин на мосту было, – он повернулся к доктору. – Все в порт рванули улетать, а им бензовоз рванули посередине дороги. Каламбур, да? Так с Шереметьево будет и с этим Домодедово, да-а, – зевнул он, тряхнув головой, а потом снова уснул или забылся от водки.

Ехали они практически одни, вздымая снежную пургу вслед за собой. Слева от моста, на берегу были видны пять домов по улице Брусничной-5, там, где жил доктор с семьёй до развода, ещё два новых комплекса, тоже заселённых. Они быстро миновали съезд с моста. Уже ехали мимо большого торгового центра «Леруа Мерлен». Но он почему-то не был преобразован в спасательный центр. Центральный вход был занесён снегом, в отличие от боковых, где сгружали товары. Там было видно несколько костров. И даже один работающий грузовик.

Новостройки закончились, и дорога пошла рядом с посёлками. Первым был Большевик. Что сразу бросилось в глаза – это множество машин, оставленных на въезде в посёлок, и перегороженные этими брошенными машинами проезды. Видимо, специально. Как блокпосты. Дым из множества труб. И бежавшие наперерез им к трассе вооружённые люди.

Они быстро миновали это место. Наверное, опасное. Наверное, для них. Следующий посёлок был Сосновый Бор. А за ним и аэропорт. Возле развилки дорог, ведущих – одна в посёлок, вторая – в аэропорт, стояло два БТРа. Микроавтобус остановился. Его обошли военные. Без знаков различия. Все они были в маскировочных халатах. Видимо, главный из военных открыл дверь машины. Громко сказал или представился:

– Комендатура!

Внимательно всех осмотрел. Кивнул головой Саше-дознавателю.

– Ты кто?

– Я вот, – Саша протянул военному документ с красными корками.

– Это понятно, что ФСО. Непонятно, что вы тут делаете.

– Эвахуациа, – взволнованно ответил Саша.

– Чё? – внимательно посмотрел на него офицер.

– Гражданских вывозим. Скоро борт прилетит, надо вот доставить. У нас с вашим командованием договорённость. Вы должны содействовать, – речитативом выпалил Саша.

– Да, есть договорённость. М-м, столько в ФСО народу нет, сколько вас здесь пасётся, – офицер наконец-то громко высказал свои сомнения в лицо.

Кому? Неважно кому. Они начали действовать и оттого были правы. Офицер был сильно уставший, но гладко выбритый. Там, где у них база, есть горячая вода или просто вода. Может, даже баня.

Дознаватель нахмурился и погладил затвор автомата.

– Оружие на трассе убирать с виду совсем. То есть на хер, – сказал офицер, заметив движение дознавателя из ФСО.

– А если те? То как? – округлил глаза дознаватель.

– Это наша забота. Освобождаются все основные трассы и переходят