Как преодолеть личную трагедию - Валентин Бадрак

Женщин волнуют не только глобальные проблемы. Скорее, несоизмеримо большей ценностью для них оказывается личное счастье, возможность обитания в пространстве любви и гармонии. Но опять-таки свобода и независимость женщины всегда составляли непреложную предпосылку счастья. Ничто не изменилось и в безгранично и рискованно раскрепощенном XXI веке. И если раньше женщины боролись за возможность ослабить сковывающие их путы, платили за новаторство отказом от семейных уз, нашим современницам нет необходимости идти на такие жертвы. Но и они все еще очень часто попадают в сети зависимости из-за небрежного отношения к моделированию своей роли и своего будущего. Другими словами, женщина, претендующая на сбалансированную жизнь, должна в любой точке пути знать, куда она движется. Женщина, желающая счастья и гармонии, должна научиться жить без самоподавления или подавления извне своей личности.

Попытками освобождения от догм патриархального мира занимались многие: Жорж Санд, Мария Башкирцева, Елена Блаватская, Айседора Дункан, Коко Шанель. Их опыт любопытен: многие из них достигли признания, но не душевного равновесия. На эволюционном пути обнаружилось, что женщина лишь тогда устойчива к внешним потрясениям, когда она имеет активную жизненную позицию, является Автором своей судьбы.

В XXI веке имя немецкого философа Артура Шопенгауэра является неоспоримым символом могущества свободной человеческой мысли. Но при жизни его мать Иоганна была более знаменита, чем сын. Она вошла в историю не столько как популярная в свое время писательница, авторитетная хозяйка литературного салона и даже не как мать выдающегося философа и известной писательницы Адели Шопенгауэр, но как первая свободная женщина Европы. В значительной степени ее образ можно отнести к знаковым символам женского освобождения и осознанного (продуманного) ухода от жизненных потрясений. И эта свобода – ее личное достижение. Трансформация личности, в ходе которой женщина сквозь призму собственного жизненного проекта подвергла бескомпромиссной ревизии отношение к браку, детям, использованию ресурсов.

Юной девушкой Иоганна обнаружила, что роль ее давно детально прописана без ее участия. Дочь коммерсанта в 18 лет по воле отца стала женой преуспевающего тридцатисемилетнего торговца. Генрих Шопенгауэр слыл суровым, глубоким интровертом, к тому же заносчивым и до умопомрачения негибким. Однако на социальной лестнице на момент женитьбы он занимал прочное положение, чем вызывал у многих сограждан почтительное отношение. К его портрету следует добавить, что решения этого славного мужа порой шокировали нелогичностью и удручали своей непреклонностью. Иоганне же приписывали живость натуры, несомненное обаяние и интеллект. Нетрудно догадаться, каким страшным ударом для ее впечатлительной и романтической натуры стали бесконечные смены настроений мужа, безудержные припадки ревности, взрывы неистового бешенства. У них не было никаких общих интересов, ничего объединяющего, даже дети не смогли сблизить мужа и жену, у каждого с течением времени сформировались свои собственные принципы. «Я притворялась, что люблю этого человека не больше, чем он того требовал», – цитирует Иоганну Ирвин Ялом. Даже сама мысль о том, что она беззастенчиво используется в качестве инкубатора для производства потомства от нелюбимого мужа, стала ненавистна женщине. Тем не менее, из брака по расчету женщина извлекла определенный, вполне практичный смысл. Путешествия по континенту позволили ей увидеть широкий, многогранный мир, наполненный неординарными людьми и явлениями. В женщине пробудился вкус к жизни, и запреты мужа организовывать встречи для гостей только распаляли ее желание быть в центре внимания, очаровывать, вызывать восхищенные взгляды. Ради того чтобы предстать в новом облике, Иоганна станет пренебрегать и мужем, и материнством. Это был ее первый вызов, впервые ее требования оказались реализованными. С определенного времени ее больше всего волнует собственный жизненный проект – слишком большое давление порождает усиленное противодействие, особенно если натура достаточно устойчива и в своем фундаменте имеет прочную идею.

Иоганну Шопенгауэр можно сравнить с другими женщинами, старавшимися, но не сумевшими достичь личной самодостаточности, хотя и давшими такой импульс дочерям. Речь в первую очередь идет о матери Елены Блаватской, незаурядной писательнице, образованной, самобытной и… угнетаемой женщине, которая ранней смертью (в том числе вследствие тупиковой жизни) как бы предначертала путь своим одаренным и более устойчивым дочерям. Также очень схожа с Иоганной и мать Марии Монтессори, женщина неграмотная, настолько страстно стремившаяся к образованию и самодостаточности, что это отпечаталось психологической установкой на всей жизни дочери. Впрочем, неизвестно, как сложилась бы судьба самой Иоганны Шопенгауэр, если бы не внезапное самоубийство мужа – бросить вызов обществу с его патриархальным устройством женщина конца XVIII – начала XIX века не имела возможности. Но не исключено, что своим поведением она подтолкнула мужа к решительному сведению счетов с жизнью. А дальнейшая линия поведения Иоганны заслуживает уже такого уважения (учитывая эпоху), что ее просто невозможно обойти вниманием.

Иная женщина чувствовала бы себя в подобной ситуации потерянной и раздавленной обстоятельствами. Но только не Иоганна Шопенгауэр, которая после смерти мужа стала обладательницей не баснословных, но вполне достаточных для развития самостоятельного проекта ресурсов. Ее не смущало, что, по меркам своего времени, она была не столь уж молода – когда через год после семейной драмы Иоганна вместе с дочерью переехала в Веймар, ее возраст неумолимо приближался к отметке сорока лет. Одержимость, настойчивость и последовательность этой женщины оказались столь впечатляющими, что уже очень скоро ее еженедельные чайные приемы стали собирать едва ли не весь литературно-художественный бомонд города. Иоганна рассчитала тонко и точно: создав площадку для непринужденного общения тех, кто устанавливает стандарты в современной культуре, она сама оказалась в центре собранного общества и могла улавливать тренды в литературе, синтезировать их и преобразовывать в собственные проекты. В результате Иоганна Шопенгауэр добилась признания не только как хозяйка модного литературного салона и устроительница притягательных приемов, но и как плодовитая писательница. Она сумела оставить после себя двадцать томов произведений, которые, среди прочего, давали ей определенное финансовое благополучие.

В отличие от хмурого, несловоохотливого сына, Иоганна Шопенгауэр не испытывала чувства вины в связи с самоубийством мужа. Более того, она считала это законным освобождением в создавшихся условиях. Не слишком женщина заботилась и о судьбе сына. Она решила: ее жизнь является единственно важным для нее проектом. Не то чтобы она не любила Артура, просто она свою личную независимость и честолюбие ставила несоизмеримо выше необходимости нести пожизненное бремя матери-опекунши. Ее решение подкреплялось несносным, неуживчивым и плаксивым характером сына, который тот унаследовал вместе с другими, худшими сторонами отцовской натуры. Но нельзя сказать, что женщина вовсе не заботилась о сыне. Так, Иоганна организовала его знакомство с Иоганном Вольфгангом Гёте, которое стало звездным эпизодом в жизни будущего великого философа.

Что же касается самой Иоганны, то ее жизненный лозунг достоин восхищения. Когда однажды сын великодушно предложил ей финансовую помощь (женщина вложила средства в торговый дом, но обанкротилась), чрезмерно гордая мать отказалась. Ей ненавистны были любые формы зависимости от мужчин, даже от собственного сына. Любопытно, что пользовавшиеся необыкновенной популярностью книги Иоганны Шопенгауэр рассказывали о многочисленных историях женщин, которых вынудили выйти замуж за нелюбимых мужчин. Героини решительно отказываются от материнства, заняты поиском настоящей любви. В своих произведениях она воплотила чаяния многих и многих представительниц своего времени, и оттого ее сочинения были столь любимы читательницами. Вполне возможно, что как раз неоспоримый литературный успех матери и подтолкнул самого Артура Шопенгауэра, скептично отзывавшегося об интеллектуальных возможностях женщин, к новым попыткам штурмовать массовое сознание своими философскими сентенциями. Ведь известно, что долгие годы его преследовали неудачи на литературном поприще.

Годы перед смертью, когда состояние здоровья Иоганны уже не позволяло писать и собирать вокруг себя изысканную публику, она провела в нищете. Но это уже другая история. Она сделала себя сама, прожила жизнь более насыщенную, содержательную и эмоциональную, чем если бы была все годы рядом с любым из нелюбимых мужчин. Ее жизнь – пример альтернативных возможностей, воплощение иного подхода к решению проблем. Движение Иоганны к равновесию и гармонии произошло на фоне полного изменения жизненных ситуаций, даже места обитания. В силу неординарности решений ее история имеет множество повторений, воплощенных в лицах новых поколений.