Секси дед или Ищу свою бабулю (СИ) - Юнина Наталья

Идти сейчас в туалет и оказаться там снова запертой – совершенно не страшно. А вот увидеть свое отражение в зеркале… очень страшно. Такого кошмара на своем лице я еще никогда не видела. Отекшая, с шишкой на лбу и опухшей слева губой. Судя по слегка перекошенному рту, у меня и вправду инсульт. А нос? Что я им делала? Почему он такой красный и отечный?

Снимаю с себя кофту и скидываю в пакет. Да, я самая что ни на есть алкоголичка с голой грудью, и чужая майка тут ни при чем. И вот такой я спала на незнакомом мне мужчине? Боже, так низко я еще не пала. Узнали бы об этом мама с папой…

Собравшись с духом, я ополоснула лицо холодной водой и тут же приклеила патчи под глаза. А дальше начала протирать свое тело салфетками и, в буквальном смысле, драить свои зубы до блеска. И только во время чистки зубов перед глазами встала картинка, как Демьян просит повторить за ним «Папе сде–, папе сде–, папе сделали ботинки». Это никакое не «папизде»! Боже, а ведь я очень… очень много раз произносила эти слова. Кажется, я реально бледнею, когда в голове появляется четкий кусочек из вчерашних событий:

 «– Давай заново, Ленок, папе сде–, папе сде–, папе сделали ботинки. Только главное быстро произноси! Ну, что ты тормозишь?

 – Я не понимаю почему папе сделали ботинки. Как их можно сделать? Изготовить тогда уж. Да и как-то это звучит бессмысленно. В чем суть?

– Суть в том, что ты не Елена Петровна, ты ЕЗ.

– В смысле?

– В смысле ты Елена Заебовна.

– Ну, знаешь ли!

– Знаю. Пей и повторяй, – протягивает мне очередную порцию коньяка, которую я быстро опрокидываю в себя, закусывая наивкуснейшей колбасой. Возможно, она из бумаги и крысы, но очень уж вкусная. – Не нравятся ботинки, будет тебе другое.  Повторяй за мной, Елена Заебовна: Папе сде–, папе сде–, папе сделали укол. Прямо в ху–, прямо в ху–, прямо в худенький живот…»

Краска моментально приливает к лицу. Боже, как же стыдно…. «Ленуха, можно я полижу тебе ухо?» Это что еще такое? Откуда это в моем сознании?

– Вот же гад гадский!

– Елена Петровна, у тебя там все в порядке? – слышу за дверью уже хорошо знакомый голос. – Тут как бы люди ждут, – сто лет будет жить!

– Отвали, – за всей злостью в голосе произношу я. Никогда я такого себе не позволяла, но тут почему-то стало дико обидно за все.

– У нее живот болит. Понос. Он так-то, не спрашивает никого. Вареной колбасы человек переел, с кем не бывает. Лучше пройти в другой туалет, – ну, сволочь такая! Ладно, главное, что не мой суженый на букву «В»!

                                                        ***

Перевожу взгляд на часы – половина третьего. Поспали не хило так. Но еще больше бесит уже часовое отсутствие Петровны. Скучно. Наконец, дверь в купе открывается. Ух ты ж, Боже мой. С лицом постаралась на славу. Макияж «стерва на выгуле» во всей красе и никаких тебе отеков и шишек на лбу. А вот одежда полный кабздец. Какая-то монашеская или старушечья черная юбка в пол и совершенно не к месту рубашка в оранжевую полоску.

– Все нормуль?

– Наше с тобой общение я желаю прекратить, – усаживается на свое место. – Поэтому, будь так добр, не обращайся ко мне.

– А я желаю продолжить. Ты кого-то обворовала по пути в наше купе?

– В смысле?

– В смысле отхерачила какую-нибудь бабку по дороге и украла у нее эти убогие шмотки?

– Это моя одежда, – так спокойно произносит, что возникает желание треснуть Лене по лбу.

– И что ты курила, когда покупала эту блузку и убогую юбку в пол?

– Таким людям как ты, этого не понять.

– И какой я? – молчит, уткнувшись взглядом в свою стремную юбку. – Что, даже не поблагодаришь, что за время твоего туалетного отсутствия я убрал и отнес твое блевотно-постельное белье?

– Благодарю. Однако, Елена Заебовна не желает с тобой говорить, – ясно. Видимо, вспомнила что-то и обиделась.

– О, память подкинула флешбеки. Да не обижайся ты. Это так, типа шутка. Ну, правдивая, конечно. Давай дошик перекусим, у меня как раз две упаковки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Я не употребляю такую пищу. Вчерашняя акция была разовая. И я, в отличие от некоторых, умею учиться на своих ошибках. Не надо мне напоминать о том, что было. На этом я желаю реально прекратить нашу беседу, – приподнимает ладонь вверх и тут же медленно ее опускает. Нет, надо было ее все же трахнуть. Причем почти сразу, после двух рюмок.

Сам себе не могу объяснить какого хрена пристал к этой проблемной девке. Ну, симпатичная и что с того? Были и красивее. Сговорчивее. Милее. Нежнее. И до хрена всего. Наверное, это банальный интерес чего-то новенького.

На последней остановке перед пунктом назначения, я зачем-тот вышел из вагона. Сам не понял, как оказался в магазине «тысяча и сто одна сувенирная хрень». Когда увидел складывающуюся трость, решение ее купить и подарить Петровне пришло самой собой. И так увлекся упаковыванием этой хрени, что не заметил, как просрал время. Бежал к поезду так, словно в моей сумке остался как минимум лям баксов. Каково же было мое удивление, когда я узрел Лену на перроне. Ты ж моя прелесть. Стоит со своей шавкой в руках и спорит с проводницей из-за отсутствия моей скромной персоны.

– Ну вот и он.

– Я тут, я тут. Девочки, брейк. Живот прихватил, пардоньте, – хватаю возмущенную Петровну за руку и тяну на лестницу. – Благодарю, что не уехали без меня, – твою мать! Это «благодарю» надо как можно быстрее искоренять из своего лексикона.

– А что это ты за меня так переживала? – отдышавшись, наконец произношу я, усаживаясь на полку.

– Животных бросать нельзя. Что бы с ней было дальше, если бы ты остался там? – переводит взгляд на Люську. – Она бы переживала, а кошка уже не молоденькая. Стрессы ей не нужны.

– Ой, а кому они нужны, – я только сейчас осознал, что Лена в верхней одежде. В ужасающем сером пальто, которое ей совершенно не идет. – Ты одолжила у проводницы пальтишко?

– Нет, купила его в модном магазине. Ты в такие не ходишь.

– С прискорбием сообщаю тебе, что у тебя отвратный вкус.

– Ты сначала на свои татуировки посмотри, а потом уже мне про вкус говори.

И все. Молчок. До самого пункта назначения. Прикол в том, что вышли мы на одной и той же станции. Спускаю вниз чемоданы Лены и подаю ей руку.

– Благодарю, – хватается за чемоданы. – Извини за то, что я сказала, что ты выглядишь на пятьдесят. Я соврала. У тебя хорошая фигура и лицо максимум на сорок. Не обижайся, – озирается по сторонам.

– Не обижаюсь. У меня для тебя подарок, – протягиваю ей упакованную трость.

– Это что?

– Трость.

– Зачем она мне?

– Чтобы херачила ею всех, кто бесит. Как бабки на лавках.

– Знаешь что?! – а вот и ноздри полетели. Акт хрен помнит уже какой по счету.

– Знаю, – улыбаясь, произношу я.

Сам не понял, как в миг скинул с плеча дорожную сумку и поставил переноску с Люсей. А дальше притянул Лену к себе. Хотелось хоть на прощание заляпать ее слюнями, в итоге получилось не так, как задумывалось. Она меня уела, просто потому что не оттолкнула, не прикусила язык, а ответила. Сначала неохотно, осторожно, я бы сказал. Как будто думала о том, как правильно целоваться с таким как я, а потом неожиданно размякла в руках. И все, понеслось.

С невероятным усилием отлип от Лены сам. Смотрю на ее покрасневшие губы и понимаю, что все-таки хорошо, что у меня есть ее визитка.

– До встречи, Елена Петровна, – тихо произношу я опешившей мадемуазели, разворачиваюсь и ухожу. Однако, сделав несколько шагов, снова поворачиваюсь к ней. – Лен, – окрикиваю ее. – Я зубы, кстати, не чистил, – подмигиваю Петровне, резко отворачиваюсь и, увеличивая скорость, устремляюсь к вокзалу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава 7

Шикардос. Пожалуй, это первая появившаяся мысль, при виде сего «царства». Да, масштабы поражают. Лакшери Турция отдыхает.