Контуженный: семя каина (си) - Гор Алекс

Паренёк, которому искин сообщил о том, что он отправляется в свой первый рейс на поверхность планеты, оказался в боте гораздо раньше нас и уже вовсю изучал его органы управления. Было видно, что на таких аппаратах он не летал, но, судя по довольно уверенным действиям, представление о том, как это делается, имел. Мы погрузились на борт грузопассажирского бота, и огромный сдвижной шлюз лётной палубы пришёл в движение, открывая нам дорогу в черноту открытого космоса.

— Ну что, стажёр, полетели⁈ — скомандовал я, и донельзя довольный парень плавно поднял машину над поверхностью палубы, а затем осторожно направил её в сторону энергетической мембраны, отделяющей внутреннее пространство корабля от космического вакуума.

Действовал он поначалу излишне аккуратно, но когда мы оказались в открытом космосе, паренек осмелел и повёл бот уже гораздо увереннее, похоже, кое-чему его в этом интернате всё-таки научили, по крайней мере, ботом он управлять в состоянии, а потом проверим его в настоящем деле. Интеллектуальная система малого корабля помогла рассчитать траекторию снижения, и как только мы достигли верхних слоёв атмосферы в назначенной точке, то начали спуск по плавной глиссаде. На лице стажера читался восторг, похоже, он искренне любил своё дело и наконец-то мог начать им профессионально заниматься.

Из космоса Айсос казался бело-серым, но чем ниже мы спускались, преодолевая облака, тем вокруг становилось светлее, начал преобладать белый цвет. На этой планете имелось всего два крупных населённых пункта, оно и немудрено, ведь необходимо было выживать в достаточно суровых условиях. Практически вся поверхность планеты представляла собой огромный кусок сплошного льда, достигавшего в некоторых широтах толщины в несколько десятков километров. Курс был проложен абсолютно точно, и мы плавно опустились на посадочную площадку, имевшую достаточно приличные размеры.

Выбравшись из бота, мы направились в сторону космопорта, если его так можно было назвать. Небольшое отдельное здание выполняло функции диспетчерской и, скорее всего, служило пунктом размещения и обогрева обслуживающего персонала, хотя, если разобраться, что тут можно было эксплуатировать, более примитивное место посадки придумать было сложно. Да что тут говорить, нас даже не вызвали на связь, когда мы спускались, хотя это и немудрено, городок оказался небольшим и, судя по архитектуре, мало чем отличался от какого-нибудь таёжного захолустья на моей родной Земле.

Судя по данным о составе внешней атмосферы, она была достаточно пригодной для дыхания, и я решил попробовать её на вкус, частично открыв шлем. После комфортной температуры, создаваемой внутри закрытых дыхательных систем, этот промороженный до минус двадцати одного градуса по Цельсию воздух показался мне ледяным.

Моему примеру последовало ещё несколько человек, и Буран, шедший со мной рядом, заметил:

— Ты смотри, как будто дома побывал, ещё бы в снежки поиграть, и можно сказать, вернулся в детство. У нас, бывало, по несколько метров снега наносило, так мы с пацанами в них целые пещеры выкапывали.

— А для меня в детстве снег был в диковинку, — ответил я ему, — дыра, конечно, тут жуткая.

— Пул, а почему тут вообще появился этот интернат? Насколько я понимаю, жителей тут немного.

Паренёк тут же включился в разговор:

— Взрослые часто гибнут в шахтах, вот детей и отдают на обучение туда, распределяют по специальностям, у нас же не только на пилотов учат, но и на шахтёров, и на операторов разных.

— Что, неужели работа шахтёра при существующих технологиях настолько опасна? Тем более, сейчас есть целая куча всевозможных дроидов, которые с этим могут справляться быстрее и лучше

— Господин капитан, дроиды на месторождениях лириума практически не работают, поэтому в основном на Айсосе и используется ручной труд.

— Ну, тогда эти рудокопы должны неплохо получать. Почему ты не пошёл на эту специальность?

— Потому что у пилота шанс выжить гораздо выше, да и нравится мне это, а повторить судьбу своих родителей я не хочу, — помрачнев, ответил Корри.

— А что с ними произошло, какой-то несчастный случай?

— Я точно не знаю, — почему-то понизив голос, ответил парень, — однажды они просто не вернулись оттуда. На Айсосе так бывает, об этом не принято рассказывать, айсмены говорят, что их забрали вечные льды.

— Айсмены? — переспросил я. — Это кто такие?

— Я не знаю, как вам это объяснить, айсмены — это айсмены, иногда они приходят в город и зовут за собой, говорят, что они живут в ледяных пещерах под Тремя зубами.

— Ну, и что они там делают?

— Не знаю, живут, нам рекомендовали к ним не приближаться.

— Сектанты какие-то, что ли?

— А кто такие сектанты? — переспросил, видимо, не поняв меня, паренек.

— Ладно, — махнул я рукой, — слишком долго объяснять, и к делу это не имеет никакого отношения. Давай, веди нас к интернату.

Пул сделал верный вывод и, перестав болтать, повёл нас по достаточно широким улицам. Благо, что городок был небольшой, и мы минут за пятнадцать добрались до нужного нам места. По дороге мы практически никого не встретили, лишь несколько закутанных в мешковатые балахоны человек показалось между домами, когда мы проходили мимо.

Здание интерната «Лиридар» представляло собой точно такое же строение, как и все остальные, тот же серый пластобетон стен и редкие вставки многослойных окон, ничего примечательного, типовая архитектура.

Всей толпой мы туда заходить не стали, со мной пошёл только Буран и знавший всё об этом учебном заведении стажёр, держащий за локоть безучастно идущего Ковела. Надо сказать, что передача слегка поехавшего головой паренька в интернат не заняла у меня много времени. Нас встретила немолодая женщина в изрядно поношенном комбинезоне, такие тут, по всей вероятности, носило большинство жителей, молча выслушала наши пожелания относительно его дальнейшей судьбы и небольшой рассказ о том, где мы его нашли. На всякий случай я перечислил на счёт этого учебного заведения небольшую сумму в две тысячи кредитов, такое здесь практиковалось и приветствовалось. Попросил записать его на обучение в группу пилотов, хотя было видно, что сотруднице нужно совсем другое, потому что она пыталась навязать мне выбор шахтёрской специальности, но я настоял на своём, и на этом дело было сделано. Всё, что мог, для этого молодого человека я сделал, а дальнейшая его судьба зависит уже от него самого, сможет он взять себя в руки и вернуться к нормальной жизни или нет, теперь его личное дело. Вытирать сопли я, конечно, могу, всё-таки не одного солдата воспитал, но делать это можно, только если человек хотя бы относительно адекватен, а биться головой о стену смысла я не вижу.

Распрощавшись с работницей интерната, мы направились в обратный путь. После посещения учебного заведения было видно, что Пул погрустнел, не очень-то обрадовало его посещение своей альма-матер, но, тем не менее он бодро топал вместе с нами, и чем ближе мы подходили к боту, тем быстрее его настроение менялось в лучшую сторону. Ведь он сейчас вновь окажется за пультом управления самым настоящим маленьким космическим кораблём, а уже очень скоро, вполне возможно, ему доверят управлять самым настоящим боевым рейдером.

— Не грусти, паренёк, — хлопнул его по плечу Буран, — с нами не пропадёшь, насладись крайний раз своей родной планетой, возможно, ты сюда никогда больше не вернёшься.

— А я и не хочу сюда возвращаться, — ответил стажер, — во Вселенной столько миров, и я хочу увидеть их все.

— Ну, ты загнул, все их увидеть невозможно, но вот множество вполне.

Дойдя до бота, мы загрузились внутрь, Пул запустил двигатели, и мы плавно оторвались от поверхности ледяной посадочной площадки.

— Давай хоть напоследок посмотрим на местные достопримечательности, — предложил я и попросил паренька немного пролететь на высоте в пару километров, чтобы запечатлеть в памяти такой своеобразный мир.

Новоиспеченный пилот коротко кивнул и перевел бот в горизонтальный полет, направив его в сторону достаточно высокого горного пика, располагавшегося неподалеку.