Сон о золотых рыбках - Владимир Марченко

– Сейчас салатик сделаю, а на утро винегрет будет. Ешь ананасы, колбасу жуй. Не нравится? Не халтурь. Вам нужны витамины, дорогая моя жена. В какой мы были консультации?

– В женской, – обезоруживающе улыбнулась Оленька. – Ты меня искал, чтобы сказать о колготках? Я ходила не в нашу консультацию, а в другую, что около общаги, я там стою на учёте. …Просто тётка знакомая работает. Меня знает. Я её знаю. Заходила в прошлом году. Нас всех посылали. Проверяли. …Как лошадей. В группе у нас двух девочек нашли.

– Ты и вертучая Юлька?

– Не угадал. Я и… классная дама. Такие дела. Как в анекдоте. Шутка. Зачем мне учиться, если я не смогу курс закончить, а потом снова. Куплю тебе шапку и ботинки к зиме. Мне за рождение ребёнка выплатят деньги. Мне объяснили. Пособие. Юлька говорит, что зимние вещи нужно покупать летом, а летние вещи – зимой. Торговала я сегодня. На контрольно кассовой машине отбивала покупателям чеки. Знаешь, как строго, Андрейка. С ума сойти. Если чек не отдашь, но отобьёшь, то знаешь какой штраф? – Оля очищала банан посмотрела на Андрея округлившимися глазами, и покачала головой, – Обалденный. …Если не отобьёшь и не отдашь, штраф ещё больше в сто раз. Представляешь. Юльке сегодня пацаны фальшивую купюру подсунули. Она подержала её в руке и говорит, мол, нет сдачи, разменяйте, пожалуйста. Парни захохотали и пошли в другой комок. Юлька показала мне фальшивку, говорит, щупай, чтобы пальцы привыкали распознавать сразу подделку. Столько денег подделывают. Тебе не дали на сдачу? Сменщицу, что раньше работала, накололи. Она хотела её сбросить, но её чуть не арестовали ревизоры из налоговой.

– Зачем бросать? Сок пей. Шоколад мне вреден.

– Сбросить – значит подсунуть на сдачу. – Оля примерила колготки, сняла байковый халатик из кусков ткани, которые однажды принёс Андрей после разгрузки отходов швейной фабрики, забралась в ночную рубашку. – Чего я такая маленькая? Обрежу завтра. По полу не должна ведь волочиться. Подошью. Будет клёво. Ты у меня самый… Сижу я в комке на ящике, думаю, что колготки расползлись вдрызг. …Эти моднючие. Где ты их оторвал? Ты сегодня, правда, как миллионер? Эти рыбки, в самом деле, волшебные. …Нас в армию заберут на год сразу после института или после отработки?

– Получил аванс. Испытательный срок дали. …Кто нас заберёт, если у нас ребёнок? Пей сок. Давай колбасу отварим, разогреем твоё варево. Проголодался, кажется, хотя и ел, вино пил. Смотрины были. Соблазняли коньяком, пугали водкой, но…

– Ты у меня стойкий. Никто тебя не соблазнит. Эти рыбки. Как ты за ними ухаживал? …От костюма классными духами пахнет, – Оля прижалась к пиджаку щекой, в который переоделся Андрей. – Мощные духи. Не убогие. Японские. …Не спорьте со мной. Я хорошо помню этот запах.

– Наверно, в автобусе или в трамвае подцепил. Какие ты хочешь духи? …Завтра. Намекни, а я куплю. Пойдём вместе. Давай тебе перстень купим с камнем.

– Без перстня у нас много прорех. Тебе нужны кроссовки. Я – обойдусь. Ты среди своих рыбок должен выглядеть путём.

– Ираида Семёновна разрешила нам жить в её квартире, когда уедет в командировку. Предложила купить у неё в рассрочку «Жигулёнок». Ты как? Буду я тебя возить в консультацию, на природу. …Есть права, в школе получил. Гараж построим.

– Не хочу спать на чужой постели. Примета плохая. Смеётся ещё. Правда. Посмотрим, но подушки и простыни возьмём свои.

– В комке тебе придётся таскать ящики. Так? Ну, так или не так? Это тебе вредно. Беречь себя надо. Покажи руку. Что у нас такое?

– Сдавала анализы. У меня вены мелкие. Вот и расковыряла тётка. Я – не вру. Почему ты мне совсем ни капельки не веришь сегодня? …Какой вкусный ананас. Как-то пробовала мороженый, но не понравился. Откуси. Может, ты пошутил? Это не нам. А куда будем машину ставить? В сенки или в сарай?

– Больше никаких анализов. А кто сдаёт кровь на анализы, тому, что дают? Баночки с тресковой печенью? Думай о ребёнке. Кровью не раскидывайся.

– Ну, не сердись, миленький ты мой. Не буду. Только и ты не таскай чемоданы на вокзале. Честное слово? …Вся группа пошла и я с ними.

– Юлька знает, что тебе нельзя сдавать кровь. Почему не отговорила?

– Она давно не ходит на лекции. У неё новый парень. Он ей такое делает, что она отрубается от кайфа. Я тоже хочу отрубаться.

Андрей вдруг понял, что его неприятно задевают эти глупые разговоры жены. Безответственная какая-то. Говоришь одно и тоже, просишь, чтобы не покупала ненужных продуктов, не имеющих практического значения сувениров. Как только у неё появляются деньги, так она прилагает все силы, чтобы от них избавиться. Молодая. Недавно исполнилось восемнадцать. Ребёнок сделает её нервной и крикливой. Нужен он ей?

– И от куртки у тебя запах духов. …Ничего не кажется. – Оленька отложила дольку ананаса и внимательно посмотрела на мужа.

– От твоей кофты вообще махоркой несёт. Что теперь нам делать? – полушутливо вопросил Андрей. Лицо девушки отуманилось, исчезла счастливая улыбка, потухли глаза.

– Мы в комке… с утра… Спроси у Юльки. Сходила в консультацию. Потом работали. Я – цены заучивала, помогала ей. Она курит, как собака. Говорила ей…

Андрей молчал. Взялся чистить колбасу. Тонкая кожа рвалась. Он решил её отварить. Молчание длилось долго. Закипела вода в маленькой кастрюле. Андрей положил морковь и свёклу. Оля подошла, погладила его по плечу, потом по щеке, приподнявшись на цыпочках, обняла за шею и, уткнувшись в плечо, заплакала горько и безутешно.

– Буду учиться! Буду! Буду! Никогда не стану сдавать кровь. Я хочу тебе помочь. Ты во сне говоришь о бутылках, о вокзале. Кто тебе поможет? Кто? Ты у меня один. Вижу, как тебе тяжело. Я понимаю, ты отвечаешь за нас. а я никчёмная и пустая неумеха. Мне даже стыдно брать деньги за шитьё с подруг. Мне стыдно, когда они голодные, а я утром наелась пшённой каши. Понимаю, что им лень варить. Они получат деньги из дома, накупят вафлей, дорогих конфет, сходят в кафе. И всё. Я – тоже такая. Одна из них. Но я стану другой – жадной и расчётливой, никому не буду помогать, не буду звать на ужин. Я буду копить деньги, – она говорила сквозь рыдания, потом отстранилась, села за стол, уронив голову на руки. Её угловатые плечики вздрагивали. На спине, под новой рубашкой просматривались позвонки.

«Это не она, не её голос слышал в гостинице, -подумал Андрей, понимая, что спроси о гостинице, скажет правду, а он не хотел этой правды. – Она была в комке с Вертучей Юлькой». Взял её на руки и принялся носить, как больного ребёнка. Шелестело грубое полотно, когда она задевала ногами «косяки дверей». Большой театральный задник или декорация был в нескольких местах продран, и ткань пришлось зашивать, подклеивать на дырки картинки из журналов. Художник изобразил четыре сосны и огромное хлебное поле, уходящее к горизонту. Это не были сосны, написанные Шишкиным, но чем-то напоминали известную картину.

– Ты сегодня какой-то чужой, – вдруг горько сказала она. – Ты подумал, что я тебе лишняя.

– Что ты, глупышечка, моя? Как ты могла такое придумать. Лишняя? Глупость. Я решил убрать эти наши шелестящие стены, а сделать перегородку из деревоплиты, чтобы у малыша была детская комната, начну кроватку собирать, а коляску прогулочную видел в сарае у тёти Зои. Ей не пригодится.

– Ты какой-то другой. Я это сразу поняла, как только ты вошел в сенки. …Поставь меня, нужно помыть банки под тушёнку. …У тебя рука не пролезает.

– Ёршиком.

– Буду крошить винегрет.

– Не забыть бы подогреватель питания взять у тётки. Подумал, сегодня, что нужно снять комнату. Другую. Здесь сыро и холодно. Дочь Ираиды Семёновны сказала, что у них есть однокомнатная квартира. Раньше жила в ней бабушка. Она умерла. …Будут сдавать. За умеренную плату. Переедем? Эти дома долго не будут сносить. Прописку оставим. …Она пообещала взять меня в свою фирму на лето…

– Как хочешь.

– Завтра поедем и посмотрим квартиру и машину. Наш ребёнок должен жить в нормальных условиях.

– Почему ты решил, что это твой ребёнок? – вдруг спросила Оля, поджав губы.

– Какая разница? Мой. Наш…. Главное – твой.

– Тебе разве не рассказывал Мишка обо мне? Ничего?

– Нет. А что рассказывать?

– А то. …Шалава – я! Шлюха! Всё тебе вру, а ты веришь. Блаженный. Кормишь меня, одеваешь, заботишься. А я – трахаюсь со всеми… подряд. И с твоим Мишкой в прошлом году. Глаза-то разуй. Святая простота. Ни в какой загс завтра не пойду, чтобы не ломать тебе жизнь. Никакого ребёнка не будет. Не твой он. От армянина одного. Преподавателя. Честно. Залетела я, дурища, когда…

– Не плачь. Что было, то прошло. Если и что было, то это забыть пора. И это не считается. Нечего наговаривать на мою Оленьку. Не верю. И никому не поверю. Запомни. Не обижай её.

– Прости меня. Плету от обиды всякую гадость. Ты сегодня другой. Очужевевший… Хотела проверить, как ты будешь реагировать, если узнаешь, что я не такая уж и хорошая. …Ты прав. Я была девочкой, но это ничего не меняет. Глупый, глупый, ты мой. Какой же ты ещё ребёнок. Непорочное зачатие – несложный фокус. Простишь меня? – вдруг сурово спросила Оля.