7-е небо - Джеймс Паттерсон

Пока Конклин показывал Куперу фотографии старинных драгоценностей Патрисии Малоун, которые мы взяли в страховой компании, я разглядывала бесчисленные призовые кубки, гитары, устаревшие компьютеры и чучело обезьяны с торчащей из спины лампой на подставке для комнатных растений. В одной из четырех витрин рядом с обручальными кольцами, часами, военными медалями и низкопробными золотыми цепями красовалась коллекция свиных зародышей.

Эрни Купер присвистнул, глядя на фотографии.

— Сколько же все это стоит — пару сотен тысяч?

— Около того, — сказал Конклин.

— Такого мне никто не приносил, но кого мы ищем-то хоть?

— Возможно, его. — Конклин выложил на прилавок фотокопию полароидного снимка Рональда Грейсона.

— Можно это оставить?

— Конечно. А вот моя визитка.

— Отдел убийств?

— Правильно.

— И что вы расследуете — вооруженное ограбление?

Конклин улыбнулся.

— Если к вам заявится этот парень, если кто угодно принесет вам это золотишко, нам нужно будет знать.

Я заметила маленький черно-белый снимок, приклеенный к кассе, — Эрни Купер в форме полиции Сан-Франциско на ступенях здания городского суда.

Купер перехватил мой взгляд:

— На вашем значке написано «Боксер». Я раньше тоже работал с одним Боксером.

— С Марти Боксером?

— Точно.

— Это мой отец.

— Серьезно? Без обид, но я его терпеть не мог.

— Очень хорошо вас понимаю.

Купер кивнул, нажал кнопку на кассе и положил фотокопии Грейсона и драгоценностей Малоунов вместе с визиткой Конклина в ящик, под поднос для денег.

— Чутье полицейского у меня осталось, даже обострилось с возрастом. — Эрни Купер задвинул ящик. — Я поспрашиваю и, если что-нибудь узнаю, сообщу вам, обещаю.

ГЛАВА 29

Выйдя из ломбарда Эрни Купера, я увидела, что небо стало темно-серым. Пока мы шли по Двадцать первой улице, заворчал гром, и едва мы успели сесть в машину, как первые крупные капли дождя кляксами усеяли ветровое стекло. Я закрыла окно, прищемив кожу между большим и указательным пальцами, и чертыхнулась куда сильнее, чем заслуживал этот пустяк.

Я была подавлена. Рич тоже. Напряженный день ничего не дал. Конклин возился с ключами, наморщив лоб. Усталость навалилась на него, как тяжелое пальто.

— Хочешь, я поведу?

Напарник выключил зажигание и вздохнул, откинувшись на спинку кресла.

— Все нормально, давай ключи.

— Да нет, вести я могу. Проблема не в этом.

— А в чем?

— В тебе.

Во мне? Неужели у него ко мне претензии за тот вопрос, заданный Келли?

— Что я такого сделала?

— Просто ты есть, понятно?

О нет. Я всячески уходила от этого разговора, умоляюще глядя на Рича и думая: «Пожалуйста, не поднимай эту тему». Но в голове, словно в мелькающем свете стробоскопов, менялись картинки-воспоминания о затянувшемся рабочем дне в Лос-Анджелесе, который плавно перешел в пылкую схватку на кровати в гостинице. Тело кричало «да, да, да!», но благоразумный мозг ударил по тормозам, и я сказала Ричи «нет».

Сейчас, полгода спустя, память о том вечере в пахнувшей плесенью «Краун Виктории» вспыхнула как молния, когда обрушился дождь. Ричи прочел тревогу на моем лице.

— Я не строю никаких планов, — принялся он убеждать. — Не стану ничего предпринимать. Просто у меня уже не получается держать чувства при себе. Линдси, я знаю, что у вас с Джо все серьезно, но стрела ранила меня в самое сердце, ради тебя я готов на все…

— Рич, я не могу, — сказала я, глядя ему в глаза, видя там боль и не зная, как это исправить.

— О Боже! — Рич закрыл лицо руками и закричал: — А-а-а-а!

Пару раз ударив кулаками по рулю, он снова завел мотор.

Я накрыла его руку ладонью:

— Рич, хочешь другого напарника?

Он засмеялся:

— Сотри из памяти последние сорок две секунды, Линдси. Я дурак и прошу прощения.

— Я серьезно спрашиваю.

— Забудь. Даже не думай об этом. — Поглядывая в зеркало заднего вида, Рич ловко втерся в плотный поток машин. — Между прочим, — сказал он с натянутой улыбкой, — когда я работал с Джейкоби, ничего подобного не случалось.

ГЛАВА 30

Население калифорнийского городка Колма распределяется несимметрично, с сильным перевесом в сторону мертвых. Соотношение тех, кто лежит под землей, и тех, кто по ней ходит, составляет примерно двенадцать к одному. Моя мать лежит в Колме на Сайпресс-Лон, и мать Юки, а сегодня Келли Малоун и ее брат Эрик хоронят здесь своих родителей.

Я положила цветы к подножию розовой гранитной стелы Бенджамина и Хайди Робсон, которых мне не доводилось знать при жизни, и присела на скамью. В сотне футов пахнущий травой ветерок отдувал клапаны тента, под которым проходили похороны Малоунов.

Мой «глок» был в кобуре под синей курткой, микрофон под рубашкой соединял меня с патрульными машинами у входа на кладбище. Я высматривала долговязого Рональда Грейсона или другого подростка, крутившегося поблизости без цели, неизвестного, со склонностью к садистским убийствам. Это, конечно, случалось не каждый раз, но иногда убийц как магнитом тянуло полюбоваться финалом и сорвать аплодисменты.

Я надеялась, что нам повезет.

Келли Малоун стояла перед скорбящими — пришли около пятидесяти человек, — спиной к двум гробам. Я видела, как Ричи смотрит на Келли, произносившую надгробную речь. Слов я не слышала, только откуда-то издалека доносилось жужжание газонокосилки, и довольно скоро пронзительно завизжала лебедка, на которой гробы опускали в могилу. Келли и ее брат бросили в яму по горсти земли и отвернулись.

Молодая женщина бросилась к Ричу, и он обнял ее.

В том, как они общались, словно до сих пор оставаясь парой, было что-то трогательное и знакомое. Я ощутила болезненную судорогу под ложечкой и попыталась ее прогнать. Когда Келли и Рич вышли из-под тента и вместе со священником направились по моей аллее, я отвернулась, чтобы они не видели мои мокрые глаза.

Я сказала в воротник рубашки:

— Это Боксер. Я закончила.

ГЛАВА 31

В двух кварталах через улицу от Дворца правосудия располагалось «Пиво Макбейна из мирового паба», излюбленное заведение юристов и полицейских, кого не раздражает сидеть за столом размером с салфетку и перекрикивать шум.

Синди и Юки расположились у окна. Юки прислонилась спиной к дверному косяку, а стул Синди сдвигался всякий раз, когда сидевшему за ней человеку случалось шевельнуться. Синди завороженно следила за безостановочным движением рук Юки — у той было всего двадцать минут на ленч, и она ускорила свой обычный сверхзвуковой стиль разговора, чтобы уложиться в отпущенное время.

— Я это дело себе выпросила, — в сотый раз повторяла Юки, запихивая в рот длинный ломтик жареной картошки. — За него дрались три человека, но Рыжий Пес, помня Бринкли, расписал дело мне.

Рыжий Пес — это начальник Юки, Леонард Паризи, легендарный рыжий заместитель окружного прокурора, известный своей бульдожьей хваткой, а Бринкли — это Альфред Бринкли, «Паромный стрелок», первое крупное дело Юки в окружной прокуратуре. Суд над Бринкли вызвал большое волнение: общественность негодовала, когда психически больной человек застрелил пять законопослушных граждан, которые в прекрасный воскресный день катались на пароме по заливу.

— Прихоти судьбы, — продолжала Юки. — С этим Бринкли у меня были все улики — пистолет, признание, две сотни свидетелей, даже видеозапись стрельбы, — а с Джуни Мун все наоборот. — Она на секунду замолчала, чтобы до дна высосать через соломинку диетическую колу. — Ни орудия убийства, ни тела, ни свидетелей, только признание, от которого она вдобавок отказалась. Причем сама девица на редкость недалекая — трудно поверить, что она хоть яйцо сварить сумеет. Я не имею права проигрывать, Синди.

— Не волнуйся, дорогая, ты не…

— Могу, еще как могу, но не собираюсь, хотя у Джуни новый адвокат.

— Кто?

— Диана Л. Дэвис.

— О Боже. Боже, Боже!

— То-то и оно, такая вот вишенка на торте. Мне предстоит схлестнуться с высокооплачиваемой феминисткой-костедробилкой. А тут еще один журналист пишет книгу о Майкле Кэмпионе и ходит за мной всю неделю, некий Джейсон Твилли. Мечтает с тобой поговорить.

— Джейсон Твилли, автор блокбастеров, основанных на реальных преступлениях?

— Да, тот самый.

— Юки, это же гигант! Звезда!

— Вот и он то же самое повторяет! — рассмеялась Юки. — Я дала ему твой телефон. Он будет спрашивать обо мне. Я в принципе не возражаю, только не говори ему, что я ужасно боюсь.

— Ты просто шедевр, ты в курсе?

— Опс, мне пора, — спохватилась Юки, положив двадцатку под угол плетенки с хлебом. — Встреча с Рыжим Псом, — пояснила она. — Вести это дело рвались три человека, Синди. Поручи он обвинение кому-нибудь другому, я бы лопнула от досады, поэтому у меня нет выхода: я должна выиграть процесс.