Возвращение - Геннадий Владимирович Ищенко

Решив, что ради гитары стоит рискнуть, я сел за инструмент и сыграл им свою коронную песню, естественно, не напевая слов. Получилось здорово.

– Может, не стоит продавать пианино? – задумался отец.

– Когда только успел разучить! – удивилась сестра. – Ни разу не видела тебя за пианино.

– А как ты могла видеть, если целыми днями не бываешь дома? – сказал я ей и повернулся к отцу. – Пианино нужно продавать. Тебя скоро демобилизуют, и придётся ехать к родителям мамы и жить у них до получения квартиры. И куда девать этот гроб? В подвал? А на гитаре можно играть, и она не занимает много места. И у нас останется триста рублей на телевизор. Всё равно не возьмём твой комбайн, продашь здесь кому-нибудь по дешёвке.

– И в кого ты такой умный? – спросил отец, внимательно глядя на меня. – Ладно, инструмент продадим, а там посмотрим, как ты станешь выбиваться в отличники. Если исправишь тройки, купим гитару.

Завтра нужно было прийти в школу к девяти часам, поэтому пришлось воспользоваться будильником. Утром провёл медитацию и пробежал по бетонке туда и обратно до поворота к рабочему городку. Когда вернулся, сестра уже встала, а отец собирался идти на службу. Я быстро почистил зубы порошком, к которому пока не успел привыкнуть, вторично умылся и пошёл на кухню завтракать. При сборе в школу возникла проблема: я забыл, как завязывается пионерский галстук.

– Мам, завяжи! – попросил я мать. – У тебя лучше получается.

Я отправился на линейку в белой рубашке и чёрных брюках и ещё надел коричневую вельветовую куртку, потому что с утра было прохладно.

Возле школы собралась празднично одетая толпа учеников и преподавателей. Матери пришли только у первоклассников. Все ребята были в куртках и пиджаках, а девчонки мёрзли в своих коротких платьицах с белыми фартуками и мечтали, чтобы всё побыстрей закончилось. В нашем классе было восемнадцать девочек и десять ребят. Восемь учеников приходили из посёлка возле станции, туда же они спешили после занятий, поэтому с ними общались только на переменах. Я прошёл между двумя старшими классами и влился в родной коллектив с тыла. Моё появление совпало с началом поздравительной речи директора. Он говорил недолго, поздравил с началом учебного года и отдал колокольчик одной из первоклашек. Девочка обежала строй классов, и на этом линейку закончили, после чего ученики организованно пошли по своим классным комнатам. Теперь я мог хорошо всех рассмотреть, а по пути ещё и поболтал кое с кем из ребят. Моя парта была первой в ряду со стороны входных дверей. За ней на своём месте уже сидела Лена, при виде которой у меня на мгновение замерло сердце. Слишком долго я убеждал себя в этой любви и много лет о ней помнил, чтобы сразу выбросить из сердца. Для других в её внешности не было ничего особенного, только не для меня. Вот ведь прожил жизнь и всему на свете знаю цену, а при виде этой девчонки не могу оставаться спокойным. Или это эмоции мальчишки? Так я уже не чувствовал его отдельно от себя.

– Здравствуй! – сказал я Лене, сел на своё место и положил пустой портфель в парту. – Как отдохнула?

Её немаленькие глаза стали ещё больше.

– Здравствуй, – отозвалась она. – Хорошо отдохнула. «Артек» – это здорово! А что с тобой случилось? Девочки разное говорили…

Разговор прервало появление нашей классной. Ирина Михайловна была очень славной женщиной лет сорока и вела у нас русский язык, литературу, английский и пение.

– Здравствуйте, – поздоровалась она с классом. – Поздравляю вас с началом учебного года.

Мы дружно встали со своих мест и нестройно поздоровались.

– Садитесь! – сказала классная и сама села за свой стол. – Сегодня уроков не будет. Тем, чьи родители сдавали деньги на учебники, нужно их получить в библиотеке. Потом перепишите расписание занятий, которое вывешено на доске объявлений. Вы стали на год старше, и я надеюсь, что у некоторых из вас изменится отношение к учёбе. Обидно видеть, что способные ученики учатся спустя рукава.

Говоря это, Ирина Михайловна смотрела на меня, и я не выдержал и сказал ей спасибо. Она так удивилась, что забыла сделать мне замечание.

– И за что же мне спасибо? Встань, Ищенко!

– За поздравление, хорошие пожелания и высокую оценку моих способностей, – ответил я. – Торжественно обещаю полностью их использовать!

– Хорошо, – сказала она, быстро справившись с удивлением. – Я запомню твоё обещание. Можете идти, а завтра жду вас на занятия.

Глава 4

Наш класс отпустили первым, поэтому очередь в библиотеку была небольшая и продвигалась на глазах. Библиотекарь быстро сверялась со списком и выдавала очереднику учебники для седьмого класса. Я получил свои и уложил их в портфель. Потом взял из него карандаш с блокнотом и подошёл к доске объявлений, возле которой уже толпились одноклассники.

– Ну ты и выдал! – сказал стоявший здесь же Сашка. – Ирина Михайловна припомнит тебе эти слова, когда начнёшь хватать тройки!

– А что хорошего в тройках? – отозвался я, очень натурально изобразив удивление. – Или ты, Сашок, против того, чтобы в классе появился ещё один отличник?

Те, кто уже получил учебники, заинтересовались разговором и подошли к нам.

– Это ты о себе? – не поверил услышанному Широчин. – Шутишь, да?

– Какие шутки? Просто надоело валять дурака. Трудно, что ли, учиться на одни пятёрки? Да раз плюнуть!

– Ну и плюнь, – предложил он, – а мы посмотрим! Давай поспорим на пять рублей, что ты в этом году не будешь отличником?

– На деньги не спорю, – отказался я. – И не потому, что боюсь проиграть и нечем будет отдавать долг, просто паршивое это дело – спорить или играть на деньги. Давай поспорим на сто щелбанов, а ты начинай готовить лоб.

– Сам свой готовь! – рассердился Сашка. – Я могу поспорить и на тысячу щелбанов!

– На тысячу не буду. На фига мне такое счастье? Ты окочуришься, а мне отвечать? Да я отобью о твой лоб пальцы!

Все рассмеялись.

– На сто, так на сто! – он схватил мою руку. – Разбивайте!

К нам подошла Лена с полным портфелем учебников.

– Правду говорят, что ты пел девчонкам, когда вместе собирали грибы? – спросила она.

– Истинную. Арию Фигаро. Не слышала? Только её обычно поют на итальянском, а я исполнил им на русском. Примерно вот так! Мальчик резвый кудрявый, влюблённый Адонис, женской лаской прельщённый, не довольно ль вертеться, кружиться, не пора ли мужчиною быть!

Спел хуже Муслима Магомаева, но, в отличие от его исполнения, мои слова поняли все.

– Неужели не понравилось? – спросил я смотревших