Филумена Мартурано (др.) - Эдуардо Де Филиппо

ДОМЕНИКО (безапелляционным тоном, чтобы скрыть свое волнение). Который из них?

ФИЛУМЕНА (решительно). Э… нет. Этого я не скажу. Они все одинаковы, все трое…

ДОМЕНИКО. Это ложь… Этого не может быть! Ты бы мне раньше сказала, чтобы привязать к себе, держать в своих руках… Единственное средство для этого — ребенок… И ты, Филумена Мартурано, сразу бы воспользовалась этим средством.

ФИЛУМЕНА. Если бы ты узнал, что должен родиться ребенок, ты заставил бы меня убить его. Ведь ты тогда так думал… Да и теперь так же! Ты не изменился! Не один, а сто раз ты заставлял бы меня убить ребенка! Я боялась тебе сказать. И, если твой сын сейчас жив, это только моя заслуга!

ДОМЕНИКО. Который из них?

ФИЛУМЕНА. Они все одинаковы, все равны!

ДОМЕНИКО (в отчаянии, зло). Да, и я все тот же!.. Твои дети! Я не желаю их видеть! Я не знаю их… не знаком ни с одним! Уходи отсюда!

ФИЛУМЕНА. Помнишь, вчера я сказала: «Не клянись, умрешь проклятым, если не придешь ко мне однажды за милостыней». Вот почему я так сказала… Прощай, Думми, но запомни: если мои дети узнают, что ты отец одного из них… я убью тебя! Это не простая угроза, которую я слышала на протяжении двадцати пяти лет… Это говорит тебе Филумена Мартурано: я убью тебя! Понял? (Энергично.) Входите, адвокат… (Диане.) Входи и ты, я тебя не трону. Ты одержала полную победу.

Входит Розалия.

Я ухожу. (Обнимает Розалию.) Завтра я пришлю за моими вещами.

Из «кабинета» появляется Ночелла в сопровождении Дианы. Из глубины сцены выходит Альфредо.

Живите хорошо, прощайте. Прощайте и вы, адвокат, извините меня.

Из глубины сцены появляется Лючия.

Все понял, Думми? (С показной веселостью.) Я еще раз повторяю при людях: никто не должен знать о нашем разговоре! Никто! Держи при себе. (Снимает с груди медальон, открывает его, вынимает оттуда сложенный в несколько раз старый билет в сто лир, Отрывает часть от него, на которой записана число, и оставляет себе. К Доменико.) Я написала на нем небольшой счет. Возьми его! (Бросает ему в лицо другую половину, а затем почти весело, но с глубоким презрением.) Детей не покупают! Дети есть дети! (Идет вглубь сцены, в левую дверь.) Всего вам доброго!

Занавес.

Действие третье

Та же декорация. Сумерки. После второго действия прошло десять месяцев. Везде цветы. Несколько красивых корзин с цветами, в которых виднеются белые визитные карточки с поздравлениями. Цветы скромных тонов, не ярко — красные и не ослепительно белые. В доме чувствуется праздничное настроение. Занавес, разделяющий столовую и «кабинет», плотно задернут.

Справа входит Розалия в праздничном платье. Одновременно с ней из «кабинета» выходит Доменико. Он совершенно изменился. Нет ни жестов, ни интонаций, характерных для его властолюбивой натуры. Он стал мягким, почти покорным. Волосы еще больше поседели. Увидев Розалию, которая идет налево, останавливает ее.

ДОМЕНИКО. Куда вы ходили?

РОЗАЛИЯ. Было поручение от донны Филумены.

ДОМЕНИКО. Какое поручение?

РОЗАЛИЯ (добродушно и вкрадчиво). Уж не ревнуете ли вы? Я была в переулке Сан — Либорио…

ДОМЕНИКО. Зачем? Что вы там делали?

РОЗАЛИЯ (шутливо). Да вы и впрямь ревнуете!

ДОМЕНИКО. Какая тут ревность. Я просто сразу заметил, что вас нет дома.

РОЗАЛИЯ. Я пошутила. (Боязливо смотрит на дверь, ведущую в комнату Филумены.) Хорошо, я скажу… Но только ни слова донне Филумене, она никому не велела говорить.

ДОМЕНИКО. Тогда не говорите и мне.

РОЗАЛИЯ. Нет — нет… Мне кажется, я поступлю правильно, если расскажу вам. За это ее надо еще больше уважать. Я отнесла тысячу лир и полсотни свечей для Мадонны, покровительницы роз. Донна Филумена послала меня к старушке, которая носит цветы к Мадонне и зажигает лампаду. Ровно в шесть часов вечера она зажжет все свечи. Знаете, почему в шесть? В это время вы будете венчаться. А у Мадонны загорятся свечи.

ДОМЕНИКО. Понятно.

РОЗАЛИЯ. Святая она, вы берете в жены святую. Даже помолодела. Стала как девушка — настоящая красавица. Я говорила: «Думаете, дон Доменико забыл о вас? Он развелся из упрямства… А я только и думаю о вашей свадьбе».

ДОМЕНИКО (ему уже надоела болтовня Розалии). Хорошо, донна Розалия, идите к Филумене.

РОЗАЛИЯ. Иду — иду. (Однако продолжает говорить.) Если бы не она… я бы кончила плохо. Она взяла меня к себе сюда, здесь я жила, здесь и умру.

ДОМЕНИКО. Рано вам говорить о смерти.

РОЗАЛИЯ. Нет, у меня все готово. Да что я сшила себе? Белую длинную рубашку с кружевной отделкой, белые чулки и чепчик. Все хранится в ящике. Только мне и донне Филумене известно, где он спрятан. Она и оденет меня. У меня ведь никого нет. Если бы вернулись мои дети!.. Все время жду их… Разрешите? (Выходит в левую дверь.)

ДОМЕНИКО (оставшись один, прохаживается по комнате, осматривает цветы, читает некоторые из визитных карточек с поздравлениями, машинально заканчивает свою мысль вслух). Хорошо!

Из глубины сцены справа раздаются неясные возгласы Умберто, Риккардо и Микеле.

МИКЕЛЕ (за сценой) В шесть. Да — да, венчание в шесть.

РИККАРДО (за сценой). Когда один предлагает встретиться…

УМБЕРТО (за сценой). Но я пришел во — время.

Входят трое молодых людей.

МИКЕЛЕ. Мы договорились встретиться в пять. Я опоздал на сорок пять минут.

РИККАРДО. И не предупредил.

МИКЕЛЕ. Ну хорошо, на свидание ведь всегда опаздывают на полчаса. Мы должны были… встретиться в пять… в пять… плюс полчаса — половина шестого, ну, без четверти шесть…

РИККАРДО (с иронией). Днем меньше, месяцем больше.

МИКЕЛЕ. У меня четверо детей — я теперь не покупаю часов. Только принесу, тут же, сломают!

УМБЕРТО (заметив Доменико, с уважением здоровается). Добрый вечер, дон Доменико.

РИККАРДО (так же, с уважением). Дон Доменико…

МИКЕЛЕ. Дон Доменико…

Все трое выстраиваются перед Доменико.

Молчание.

ДОМЕНИКО. Добрый вечер. (Долгая пауза.) М — м-м… что же вы замолчали? Ведь вы о чем-то говорили?

УМБЕРТО (немного смутившись). Да — да…

РИККАРДО. Ну да… говорили и потом… так.

МИКЕЛЕ. Мы уже наговорились.

ДОМЕНИКО. Едва увидели меня… (К Микеле.) Опоздал?

МИКЕЛЕ. Да, синьор дон Доме.

ДОМЕНИКО (к Риккардо). А ты пришел точно?

РИККАРДО. Да, синьор, дон Доме.

ДОМЕНИКО (к Умберто). А ты?

УМБЕРТО. Ни на секунду позже, дон Доме.

ДОМЕНИКО (повторяет, словно разговаривая с самим собой). Ни на секунду позже, дон Доме… (Пауза.) Ну, садитесь…

Все садятся.

Венчание в шесть. Еще есть время. Священник придет тоже в шесть. И… сегодня мы породнимся. Филумена не хотела никого приглашать. Я собирался вам сказать… я говорил уже в прошлый раз… Мне кажется, что это «дон Доме»… Одним словом, не нравится мне это имя.

УМБЕРТО (робко). Да?

РИККАРДО (робко). Да?

МИКЕЛЕ (робко). Да?

УМБЕРТО. Но вы не сказали, как к вам обращаться.

ДОМЕНИКО. Я не говорил этого, ожидая, что вы сами поймете. Сегодня вечером я женюсь на вашей матери, и уже договорился с адвокатом обо всем, что касается вас. Завтра вы будете носить мой фамилию — Сориано…

Трое молодых людей поочередно вопросительно переглянулись, словно подыскивая ответ. Каждый ожидает, что другой заговорит раньше его.

УМБЕРТО (набравшись храбрости). Видите ли… я попытаюсь ответить… Все мы в эту минуту испытываем одинаковое чувство. Мы уже не дети, мы — взрослые люди… и не можем, вот так сразу, называть вас по — другому, как вы справедливо и великодушно предлагаете. Есть некоторые вещи… их надо прочувствовать сердцем.

ДОМЕНИКО (тревожно и вопросительно). А ты не ощущаешь сердцем это… ну, скажем, потребность… необходимость назвать человека… меня, например, папой?