Спаси моего сына - Алиса Ковалевская

Я пробежалась по единственной строчке, выведенной мелким ровным почерком. Сперва он показался мне знакомым смутно, но, когда прочитала второй раз, похолодела. Почерк был знакомым, особенно буква «д», написанная хвостиком вверх.

«Следующей будет твоя дочь»

Посмотрела на Захара, не желая верить.

— Нет, — помотала головой. — Нет, этого не может быть. Зачем ему?

— Вот это я и хочу узнать от тебя, Вика. Зачем твоему бывшему мужу наша дочь.

Глава 6.1

Вика

В последний раз Юру я видела в аэропорту. В день, когда должна была сбежать с ним в Венгрию, а потом, следуя его плану, ещё Бог знает куда. Но я осталась, передумала в последний момент и предпочла Европе маленький провинциальный город России.

Не зная, что ответить, перечитала записку.

«Следующей будет твоя дочь», — ничего не изменилось, слов не прибавилось, смысла тоже.

Захар забрал у меня бумагу и кинул в стол.

— Я не знаю! — сказала, как есть. — Почему я должна это знать, Захар?! Он же не мне это прислал, а тебе!

— Да, мне! — Он подошёл. Угрожающе медленно. Кончиками пальцев приподнял мою голову за подбородок. — А до этого он прислал тебя посмотреть, как я сдохну. Теперь я хочу понять, что вы с ним затеяли. Если ты решила, что можешь обвести меня, не выйдет.

— Ты соображаешь, что говоришь?! — я отбросила его руку. — Тогда я приехала… Не знаю, зачем я приехала! Я узнала, что беременна. Я просто хотела тебя увидеть ещё раз, думала, что мне поможет. А увидела… — на секунду закрыла глаза. Выстрелы и кровь. А в памяти — последний взгляд Захара прямо на меня, как ещё один выстрел, только уже в моё сердце. — Это я вызвала Скорую. Наверное, не нужно было. Но тогда…

Отвернулась спиной. На последних словах голос сорвался. Захар смотрел на моё отражение в стекле — деваться от него было некуда. Везде он — спереди, сзади, ощущение его присутствия в воздухе.

— Ты?

Он опять оказался рядом. Только теперь отходить было некуда. Я прижалась ягодицами к подоконнику, схватилась ладонями за край.

— Я не просто так привёз вас сюда, Вика. Эту записку твой муж прислал мне после покушения. Чёртов ублюдок убил моего лучшего охранника и искалечил сына, и пока добраться до него я не могу. Но рано или поздно я это сделаю. Тогда мало ему не покажется. Твой муж…

— Он мне не муж, — прошипела яростно. — Не называй его моим мужем! Он мне никто! И моей дочери он никто! И ты тоже! Ты втянул меня в вашу историю, а теперь пытаешься обвинить ещё невесть в чём! Хватит! Просто отдай мне до…

Он обхватил мою шею сзади и сжал.

— Теперь я для твоей дочери всё. И для тебя тоже.

Я приоткрыла губы, разъярённая его наглостью, снова хотела заорать, чтобы вернул мне мою девочку и оставил в покое. Но Захар заткнул мне рот.

— М-м-м, — упёрлась ему в грудь, попыталась отвернуться, оттолкнуть его. Не смогла.

Он сжал шею сильнее, ослабил хватку, погладил и снова сжал. За секунду подняв во мне бурю. Ярость и отчаяние смешались с желанием, грубая щетина Захара колола лицо. Он снова начал целовать меня, бесцеремонно проник языком в рот и протаранил мой. Терзал губы беспощадно, до боли, и я уже не понимала, отталкиваю его или тяну на себя. Со всей силы укусила за губу. Кровь — солоноватая, с металлическим привкусом, заставила мою собственную нестись ещё быстрее. Желание было ненормальным, животным. Я просто хотела Захара, хотела его, а не похожую на смерть пустоту внутри.

— Вот же проклятая девка, — Захар прикусил мою шею.

Потянул за края платья и отбросил его назад. Голодным взглядом прошёлся по моему телу и, ничего не говоря, схватил за талию. Я врезалась в него, воздух вышибло из лёгких, осталось дикое сердцебиение и окружённая тёмно-серой радужкой чернота зрачков.

— От тебя одни проблемы, будь ты неладна. Но, чтоб тебя, я никого так сильно не хочу. Захар распушил мои волосы. Пару секунд мы смотрели друг на друга и одновременно подались навстречу. Я пыталась расстегнуть его рубашку, но пуговицы не поддавались. Проталкивала их и дёргала, пока не коснулась груди Захара.

Он подтолкнул меня к столу. Смахнул всё, что на нём было и повалил меня спиной. Бумаги шуршали под его ногами, карандаши и мелочёвка катилась в разные стороны, а он опять целовал меня. В шею, в плечи, в подбородок. Я сорвала с него рубашку и провела по напряжённой спине ногтями. Со стоном выгнулась навстречу ласкам. Он накрыл губами мою грудь, облизал сосок, и тело начисто перестало слушаться. Были только его губы, его руки и язык. Как в горячке я металась по столу и не могла вырваться из плена этой агонии. Захар раздвинул коленом мои ноги и вошёл двумя пальцами.

— Захар! — закричала, выгнув спину, и повалилась обратно.

— Вот дьявол, — он резко толкнул рукой несколько раз и опять выругался. Провернул пальцы, поглаживая одновременно клитор, и остановился.

Я облизала пересохшие губы. Он пристально смотрел на меня.

— У тебя кто-нибудь был после меня? — спросил хрипло, медленно проворачивая во мне пальцы.

Я молчала.

— Был или нет? — провернул сильнее и вогнал на всю глубину.

— Это тебя не касается.

Он упёрся рукой в стол около моей головы, его дыхание коснулось губ.

— Тебя кто-нибудь трахал после меня? — прорычал он. Вынул пальцы и вогнал сразу три.

Стало нечем дышать. Как выброшенная на берег рыба, я хватала ртом воздух и осатанело хотела, чтобы он прекратил пытать меня. Но он не прекращал. Водил по клитору и ласкал меня изнутри. Касался губ губами, не целуя — только дразня.

— Сделай уже это, — шёпотом взмолилась я.

— Я жду ответ.

— Сукин сын, — процедила и, изловчившись, укусила его за губу. Вкус его крови раззадоривал, распалял.

Захар обхватил мою грудь и с силой очертил сосок, надавил на него. Вынул из меня пальцы. Они были мокрыми. Он вдохнул мой запах и коснулся ими губ. Сперва своих, потом моих. Меня знобило, а внутри пылало пламя, живот сводило до боли сладким удовольствием.

Захар стал перебирать половые губы, поглаживая у самого входа, и смотрел мне в глаза. Всё этот мерзавец понял.

— Не было у меня никого, — призналась, выбросив белый флаг.

Стоило сказать это, он обхватил мою голову и приподнял. Поцеловал. Я услышала, как он расстегнул ширинку. Его член упёрся в меня, язык проник до самого горла,