Гладиатор умирает только один раз. (Сборник рассказов) (ЛП) - Сейлор Стивен

– Да, фигурки забрал Баст, - сказала Бетесда. Она отодвинулась от меня и положила руку на кота, который ответил мурлыканьем, почти рычанием. – Но почему ты думаешь, что не я ему это поручила?

На это у меня ответа не было.

3-й рассказ     Белый олененок

 Старый сенатор приходился дальним родственником моему другу Луцию Клавдию, и они когда-то были очень близки. Это была единственная причина, по которой я согласился увидеться с этим человеком в качестве оказания услуги Луцию. Когда по дороге к дому сенатора Луций проговорился, что дело как-то связано с Серторием, я прищелкнул языком и чуть не повернул назад. У меня уже тогда было ощущение, что это ни к чему хорошему не приведет. Назовите это предчувствием, если хотите; если вы. конечно, верите, что существуют такие вещи, как предчувствия.

Дом сенатора Гая Клавдия находился на Авентинском холме, не в самом фешенебельном районе Рима. Тем не менее, среди тесных магазинчиков и уродливых новых многоквартирных домов, раскинувшихся на холме, есть множество старых домов патрициев. Фасад сенаторского дома был скромным, но это ничего не значило; дома римской знати зачастую скромны, по крайней мере снаружи.

Трепещущий привратник узнал Луция (могли ли быть в Риме двое одинаковых мужчин с его круглым сияющим лицом, неопрятными рыжими волосами и бегающими зелеными глазами?) и сразу же проводил нас в атриум, где булькал и плескался фонтан, но он мало помогал от зноя безоблачного летнего дня. Пока мы ждали появления нашего хозяина, мы с Луцием прогуливались из угла в угол маленького квадратного сада. В такой теплый день во всех комнатах, выходящих на атриум, были распахнуты ставни.

– Я так понимаю, для твоего кузена настали тяжелые времена, - сказал я Луцию.

Он поджал губы.

– Почему ты так решил, Гордиан? Я не припомню, чтобы упоминал об этом.

– Обрати внимание на состояние его дома.

– Прекрасный дом.

– Кажется, что он довольно скудно украшен.

– Ты видел бюсты его благородных предков, выстроенные в нишах при входе, - сказал Луций, вздернув нос. – Каких еще украшений требует дом патриция?

Несмотря на свой добродушный характер, Луций иногда становился снобом.

– Но я думаю, что твой кузен большой любитель искусства, или когда-то им был.

– Почему ты так говоришь?

– Взгляни на мозаичный пол под нашими ногами с его замысловатым узором в виде листьев аканта. Качество изготовления очень хорошее. И обрати внимание на настенные росписи в некоторых комнатах вокруг нас. Я полагаю, что это различные сцены из Илиады. Даже отсюда я вижу, что это работы очень высокого качества.

Луций приподнял бровь.

– У кузена Гая действительно хороший вкус, я согласен. Но почему ты решил, что для него настали тяжелые времена?

– Из-за того, чего я не вижу.

– Ну, Гордиан, правда! Как ты можешь войти в дом, в который никогда не заходил раньше, и заявить, что чего-то тут не достает? Я смотрю на окружающие нас комнаты так же, как и ты, и все они выглядят хорошо меблированными.

– Совершенно верно; обстановка подходящая. Однако, я ожидаю от человека, который построил этот дом и заказал эти настенные росписи и мозаику, чего-то большего. Где изящно вычурная мебель? Все, что я вижу, похоже на обычные вещи, которые любой может купить готовыми на Улице Плотников. Где картины в переносных в рамах, портреты и буколические сцены, которые сейчас так модны?

– Что заставляет тебя думать, что кузен Гай когда-то собирал такие произведения?

– Потому что я вижу выцветшие прямоугольники на стене, где они раньше висели! И, мне кажется, довольно внушительная статуя когда-то заполняла это пустое место на пьедестале в центре фонтана. Дай угадаю: Диана со своим луком или, возможно, метатель диска?

– Вообще-то, здесь стоял неплохо выполненный пьяный Геракл.

– Такие ценности не исчезают из аристократического дома без уважительной причины. Этот дом похож на пустой шкаф или прекрасную римскую матрону без своих драгоценностей. Где урны, вазы, драгоценные мелочи, которые можно увидеть в доме? Доме богатого старого сенатора? Я полагаю, они выставлены на аукцион, чтобы заплатить кредиторам. Когда твой двоюродный брат их продал?

– За последние несколько лет, - со вздохом признался Луций, - понемногу. Я полагаю, что мозаики и настенные росписи тоже исчезнут, за исключением тех, что являются частью дома и не подлежат разборке. По частям. Гражданская война была очень тяжелой для моего кузена Гая.

– Он поддержал не ту сторону?

– Напротив! Гай был стойким сторонником Суллы. Но его единственный сын, который был моего возраста, женился на девушке из семьи, которая была сторонницей Мария, и был обвинен в связях своей жены; он был обезглавлен, когда Сулла стал диктатором. Однако оставил наследника - внука Гая, мальчика по имени Мамеркус, которому сейчас около двадцати лет. Гай взял под опеку своего внука, но ему также пришлось взять на себя долги своего казненного сына, которые были сокрушительными. Бедный кузен Гай! Гражданская война разлучила его семью, забрала единственного сына и оставила его практически банкротом.

Я огляделся.

– Сам дом выглядит достаточно ценным.

– Я уверен, что это так, но это все, что осталось у Гая. Все богатство исчезло. Боюсь, что и молодой Мамеркус.

– Внук?

– Да! Уехал в Испанию! Это разбило сердце деда.

– Испания? Ах, вот почему ты упомянул Сертория по дороге сюда…

Гражданская война закончилась шесть лет назад. Марий проиграл. Сулла победил и стал диктатором. Он расправился со своими врагами, изменил порядок в государстве, а затем удалился, оставив своих избранных преемников под твердым контролем сената и магистратов. Марианцы - те, кто пережили запреты, и все еще сохранили свои головы, - пали низко. Но в Испании последние искры сопротивления все еще тлели в лице легата Квинта Сертория. Легат-ренегат не только отказался сдаться, но и объявил себя главой законного римского государства. Недовольные марианские военные и отчаявшиеся антисулланские сенаторы бежали из Рима, чтобы присоединиться к правительству Сертория в изгнании. В дополнение к своим легионам Серторию удалось привлечь на свою сторону местное население.

– Ты хочешь сказать, что молодой Мамеркус сбежал, чтобы присоединиться к Серторию?

– Похоже, - сказал Луций, покачивая головой. Он наклонился, чтобы понюхать розу. - Эта очень сладко пахнет!