Адриан - Анастасия Викторовна Сычёва

еще не дошла. Теплые солнечные лучи проникали сквозь голые ветки деревьев, падали на ее лицо, темные волосы, тунику, и Эржебета мечтательно улыбалась, прикрыв глаза, так что его появления она даже не заметила. Выражение настороженности больше не портило ее черты, и, глядя на эту улыбку, благодаря которой она так похорошела, он вдруг увидел, что ей гораздо меньше тридцати. С чего он вообще решил, что она уже взрослая женщина? Ни морщин, ни седины! Ей же слегка за двадцать, не больше!

Да, пожалуй, теперь он мог понять Грейсона. Редкий мужчина останется равнодушным к девушке, которая умеет так улыбаться.

В этот момент он неожиданно для самого себя ощутил сожаление, что не встретил ее раньше, до Грейсона.

Около пары минут он продолжал наблюдать за ней, но Эржебета по-прежнему не замечала его присутствия. Все это время его не покидала мысль, что он наблюдает за чем-то очень личным, как если бы он застал ее купающейся в реке и, подобно желторотому юнцу, подглядывал бы за ней из кустов, но оторвать от нее сейчас взгляд и уйти почему-то показалось ему непосильной задачей. Затем, похоже, она вспомнила, что ее ждут с водой, и неохотно открыла глаза и в ту же секунду заметила его. На ее лице разом отразились все эмоции, которые она испытывала в тот момент — смущение, страх и острая, неприкрытая неприязнь. Но она быстро справилась с собой и вернула себе маску отчужденности, а затем изобразила некое подобие реверанса и молча продолжила свой путь к реке.

Странно, но ее неприязненное отношение уязвило его. Хотя с чего бы? Помнится, постороннее мнение его редко беспокоило, да и ожидать от валенсийки чего-то другого было бы странно, но сейчас он испытывал легкое, но заметное разочарование.

Вечером он продолжал наблюдать за ней, стараясь делать это незаметно. Грейсон не ошибся, Эржебета и в самом деле была дворянских кровей — даже в походных условиях ей удавалось красиво есть, красиво сидеть у костра, да и говорила она правильно и грамотно. После ужина эта странная компания и не подумала ложиться спать, а еще долго все сидели у костра и непринужденно болтали, в основном обсуждая Госфорд. Даже старшие ученики — те самые эльфы, которых на всякий случай отправил с ними Грейсон — сидели рядом и с интересом слушали, хотя сами говорили мало. Никакой неприязни между представителями разных рас и сторон не было и в помине, и даже высшая вампирша утратила надменный и неприступный вид и весело смеялась вместе с остальными, время от времени бросая украдкой взгляды на светлого мага — единственного чистокровного человека в этой группе. При этом главной в этом сборище была явно Эржебета, но он не заметил, чтобы кто-то из мужчин смотрел на нее с повышенным вниманием. Нет, все присутствовашие относились к ней чисто по-дружески. И как ей это удается?..

Когда он проснулся на следующее утро, то обнаружил, что из всех госфордцев уже встали только девушки — отойдя на сотню метров от костра, они выполняли разминочные упражнения, передвигаясь практически бесшумно. Что ж, Грейсон мог бы ими гордиться. Заметив в руках Эржебеты сарды, он ощутил прилив вчерашнего любопытства, торопливо поднялся с земли и направился в сторону девушек. На этот раз Эржебета заметила его быстро и невозмутимо-вежливо поздоровалась. Не тратя времени даром, он предложил ей устроить поединок и с удовольствием увидел, как с ее лица спадает маска, уступая место искреннему удивлению. Окажись на ее месте любая другая женщина, и он бы не сомневался, что на его предложение ответят учтивым отказом: сражаться с архивампиром — то еще удовольствие. Да и опасно это, убьет еще ненароком, и ничего ему за это не будет… Но он не сомневался, что именно эта девица, которая так нахально требовала от него ответа на вопросы и смотрела на него, как на равного себе, не откажется и ответит на вызов. Знание людей его не подвело — он успел заметить, как в глазах Эржебеты вспыхнул огонек азарта, а затем девушка ответила ему согласием, склонив голову с учтивостью придворного, всю жизнь прожившего во дворце. Правда, его ни на секунду не отпускало чувство, что учтивость была сплошь напускной, и девица на самом деле не испытывала ни малейшей почтительности.

Да кто она, в конце концов, такая? Если она и в самом деле обучалась в Атенрае, то наверняка привыкла к вампирам, это верно, но, с другой стороны, уж там ей должны были растолковать, кто такие архивампиры, и почему с ними надо вести себя поосторожнее!

А затем он перестал об этом думать, поскольку поединок вытеснил у него из головы все мысли. Ощутить в руках знакомую тяжесть клинков, начать стремительный смертоносный танец, в котором нет никого, кроме него и противника, слышать только свист и лязг металла было так приятно! Конечно, драться пришлось вполсилы, да и забывать о том, что бой тренировочный, нельзя было ни на секунду, но противница его приятно удивила. Эржебета передвигалась легко, стремительно, ее выпады были молниеносными, и на его атаки она отвечала без малейших сомнений, и в ее стиле боя он мог различить и навыки Атенрая, и сложные приемы, которым ее мог обучить только Грейсон. Уровень владения клинками у нее и в самом деле оказался высокий, но недостаточный, чтобы победить его. Понимала эта и сама Эржебета, но не делала попыток поскорее закончить бой, а продолжала применять все новые и новые приемы в ответ на его выпады. Схватка захватила ее не меньше, чем его самого, и его ни на секунду не покидала мысль, что ей очень важно узнать, что она может ему противопоставить.

Но как бы прекрасен не был поединок, все же выносливости у девушки было гораздо меньше, чем у него, и он сразу понял, когда она начала уставать. Не мучая ее больше, он в пару ударов завершил бой, выбив сарды у нее из рук. Она проводила их полет глазами и отерла рукавом пот со лба. Дыхание у нее было тяжелое, заплетенная коса растрепалась, и несколько колечек волос на голове прилипли к мокрому лбу. Темно-зеленые глаза блестели, а на щеках выступили бледно-красные пятна.

Интересно, ей самой известно о том, как красива она бывает, когда не изображает из себя мраморную статую?

Подобрав сарды с земли, она вежливо поклонилась ему, и он усмехнулся про себя, узнав в этом движении атенрайский обычай — поклоном признавать в противнике более умелого воина, чем ты сам. Кажется, это