Спасти нельзя сдаться - Марина Серова

class="p1">– А вы не в курсе, в каком году она родилась? – решила я проверить свою неожиданную догадку. Надя задумалась.

– Боюсь что-то напутать, но вроде она умерла молодой, даже до пятидесяти не дожила, – проговорила девушка. – Вроде ей было чуть больше сорока лет, может сорок два – сорок три…

– То есть год ее рождения – примерно 1970-й? – спросила я.

– Наверно, – пожала плечами моя собеседница. – А почему вы спрашиваете?

– Пароль на ноутбуке Стаса, – сказала я. – Я сперва не поняла, почему ваш муж выбрал такой код – «Olga1970». Но если сопоставить факты, все сходится. Если год рождения Ольги Павловны 1970-й, значит, она умерла в сорок два года. Стас рассказывал вам, от чего скончалась его мать?

– У нее был рак, – грустно проговорила Надя. Немного помолчав, девушка добавила:

– А ноутбуки мы с мужем купили одновременно. Два года назад, решили обновить компьютерную технику. И… и муж выбрал такой пароль. Он ведь мне практически ничего не рассказывал про свою маму, только уклончиво отвечал на мои расспросы про нее, когда мы только познакомились. Он говорил, что она очень хорошо готовила, работала постоянно и умела шить. А когда она умерла, сломалась ее любимая швейная машинка. Стас хотел починить ее, но не смог – деталей для такой машинки никто больше не производит. Но он забрал машинку сюда, в эту квартиру, правда, пришлось поместить ее на лоджию, на туалетный столик такую огромную вещь опасно ставить. Жаль, что стол от швейной машинки развалился, так бы она стояла как в музее. Но кроме этого, я ничего об Ольге Павловне не знаю – Стас неохотно рассказывал о матери, и я поняла, что разговоры на эту тему слишком тяжелы для него. До сих пор… Два раза в год, одиннадцатого ноября и тридцатого марта, Стас ездит на кладбище к матери, но меня с собой не берет. Говорит, что ему нужно побыть с матерью наедине, и я в их отношения не лезу.

– Одиннадцатого ноября – день рождения Ольги Павловны? – предположила я. Надя кивнула.

– А тридцатого марта она умерла, – закончила девушка. – Мне очень жаль их обоих – и Стаса, и его маму. Как бы я ни ссорилась со своими родителями, мне страшно подумать, что будет, когда они уйдут из жизни. Я тоже очень привязана к ним: и к отцу, и к матери. Даже несмотря на то, что они так поступили со мной, когда я выбрала свою профессию.

– Думаю, они так себя вели из-за того, что беспокоились за вас, – произнесла я. – Зачастую те, кто нас искренне любит, порой делают нам очень больно.

Надя не ответила, глубоко задумавшись. Я приступила к осмотру комнаты.

Но ничего интересного для себя я здесь не обнаружила – даже если в гостиной и находились какие-либо улики, их давно уничтожила бесконечная уборка Веры Алексеевны. Все было разложено по полочкам, включая посуду в серванте, где каждодневно протиралась пыль, и украшения Нади на туалетном столике. Я спросила девушку, все ли драгоценности на месте, и Михеева заверила меня, что ничего не пропало. Как ни странно, Надя не питала страсти к ювелирным украшениям, как подобает большинству девушек ее возраста и профессии. Женщины, которые тщательно следят за своей внешностью и гардеробом, в большинстве случаев обладают большим количеством сережек, колечек, браслетов и подобных безделушек. Но я нашла только золотую цепочку с крохотной подвеской-корабликом, пару комплектов сережек, одно серебряное колечко с неброским камушком – аметистом да коралловые бусы. Самое дорогое украшение было надето на безымянном пальце Надежды – обручальное кольцо с бриллиантом.

– Вижу фраза «лучшие друзья девушек – это бриллианты» явно к вам не относится, – заметила я. Михеева пожала плечами.

– Я спокойно отношусь к украшениям, – произнесла она. – Понятия не имею, почему другие женщины сходят от них с ума. Да, дорогое колье или комплект из сережек и кольца способны стать прекрасным дополнением к вечернему туалету, но не более того. Если мне надо сняться в рекламе ювелирных изделий, их мне выдают на работе, а в повседневной жизни я украшения не ношу. Если же предстоит деловая встреча, на которой мне нужно произвести впечатление, я беру нужные драгоценности напрокат. Иногда даже с платьями так поступаю – надо мне создать определенный образ, подбираю к нему соответствующую одежду и украшения, делаю прическу, какую нужно, – и вперед. Покрасовалась, произвела впечатление – сдаю взятые вещи, так как прекрасно знаю, что вряд ли они мне еще раз понадобятся. Появляться несколько раз в одном и том же костюме в моем случае моветон, а захламлять свой шкаф кучей «одноразовых» платьев мне совершенно не хочется.

– Разумно, – прокомментировала я. – Вашему супругу повезло, жена-красавица, которая не требует ни новых шмоток, ни колечек-подвесок. Вы прямо-таки золото, надо сказать!

– Да, Стас говорил, что у него были барышни, которые постоянно канючили у него украшения, – хмыкнула Надя. – Но мне гораздо приятнее, когда муж дарит мне мои любимые цветы. Я очень люблю белые лилии, они очень нежные и прекрасные. Каждый год в день нашей свадьбы Стас дарит мне эти цветы… Жаль, я не художник, всегда думаю, что очень хотела бы нарисовать букет белых лилий!

– Романтично, – заметила я. – В квартире есть еще комнаты?

– Кухня, лоджия, ванная и туалет, – сказала Надя. – Лоджию можно считать за комнату – когда тепло, там можно пить чай, общаться и даже спать. Диван, правда, гораздо уже, чем в гостиной, но все равно очень комфортно.

– Позволите осмотреть оставшиеся помещения?

Михеева не успела ответить – вернулась домработница с продуктами. Мы услышали шуршание пакетов и звук дверного замка.

– Боюсь, Вере Алексеевне это может показаться подозрительным… – прошептала Надя. – Она, конечно, не будет лезть, но вы просили не рассказывать про вашу профессию…

– Вы не будете возражать, если ваша домработница выпьет с нами чая или кофе? – так же тихо спросила я. – Мне нужно с ней поговорить. Думаю, лучше это сделать за столом…

– Да, хорошо. Я предложу Вере Алексеевне почаевничать…

Надя вышла в коридор, я – вслед за ней. Домработница аккуратно поставила свою обувь и понесла пакеты из супермаркета на кухню. Мы с Надеждой направились следом.

– Вера Алексеевна, передохните немного! – сказала Михеева. – Мы с Женей, это моя подруга из модельного агентства, хотим попить кофе. Составите нам компанию?

– Ой, Наденька, ну что вы! – воскликнула женщина, ставя продукты в холодильник. – Мне же готовить надо, вы ведь мне зарплату за работу платите, а не за разговоры!

– Вам тоже нужен отдых! – заявила Надя. – Обед никуда не убежит, если что – мы вам поможем для Стаса приготовить! Тем более я не против заняться кулинарией, у меня сегодня выходной!

– Ну будет вам! – сказала Вера Алексеевна. – Вы лучше ручки поберегите, вам нельзя кожу портить!

– Вы так говорите, как будто я принцесса какая! – фыркнула Надя. – Ничего с моими руками не случится! Давайте с нами за компанию, вот Жене неудобно, если мы будем кофе пить, а вы – трудиться! Не отказывайтесь!

– Если вы говорите, то хорошо… – промямлила домработница. – Сейчас я только чайник включу и рис вариться поставлю…

Она ткнула кнопку электрического чайника и засуетилась у плиты, мы с Михеевой сели за стол. Кухня выглядела просто идеально – белоснежные шкафчики, сверкающая чистотой плита, два холодильника и стол для приготовления пищи, обилие приборов, облегчающих труд повара, – микроволновка, тостер, мультиварка, кухонный комбайн, пароварка… «С таким набором и домработница не нужна – техника все сделает сама: и нарежет, и приготовит», – подумала я про себя.

– Женя, вы… ой, то есть ты, чай будешь или кофе? – Надя стала вживаться в роль моей подруги.

– Пожалуй, кофе, – улыбнулась я.

– Вы, может, покушать хотите? – спросила меня Вера Алексеевна, засыпая в турку молотый кофе, залила горячей водой из чайника и поставила на плиту. – Или, как и Наденька, на диете?

– Ой, что вы, диеты не для меня! – не подумав, ляпнула я. Но, вспомнив легенду про то, что я работаю с Надеждой в модельном агентстве, принялась исправлять ситуацию:

– Я спортом занимаюсь, вот и не слежу за питанием. По нескольку часов в зале провожу, потому диеты мне не нужны…

– Вот и хорошо! – улыбнулась домработница, подошла к холодильнику и внезапно остановилась:

– Ой,