Кровью и жизнью (СИ) - Елена Добрынина

и снимала лишь изредка. Так мне казалось, что мама ближе, что слушает меня и утешает.

Долго киснуть я не могла себе позволить. Знала, что внизу ма, па и Лиз переживают, хлопочут, пытаясь устроить мою ситуацию лучшим образом из возможных. Слышала, как па звонил по лонгофону, с кем-то разговаривал. Как ма тревожно его расспрашивала. Поэтому я заставила себя встать с кровати, умыть лицо холодной водой и спуститься вниз.

Меня встретили встревоженным молчанием. Наверное, несмотря на все свои старания выглядеть пободрее, я была похожа на приведение чахоточной девы, засохшей с тоски. Во всяком случае, ма сразу распорядилась принести мне большую чашку успокаивающего отвара и теплую булочку с джемом.

— Ох, милая, как ты? — обняла она меня и повела к стоявшему в гостиной креслу.

Лиз сразу пристроилась рядом и молча сжала мою руку.

— У нас есть для тебя новости, — ма выжидающе посмотрела на мужа. Тот стоял у окна с бокалом чего-то крепкого в руке.

— Да, Эмма, я переговорил с мэм Шульц и мистресс Глостер, — при этих словах Лиз непонимающе посмотрела на Па («с Грымзой», — шепнула я ей),— и они подтвердили нашу раннюю с ними договоренность. С осени ты будешь учиться в лучшем отделении Маграспределителя, в пригороде Лиденбурга. Я поеду туда с тобой, чтобы помочь тебе устроиться..

И, наверное, пообщаться с местным руководством. Но Лиденбург.. это же так далеко. Я была в столице пару раз и запомнилась она мне суматохой, давяще помпезными строениями и пронизывающим холодным ветром с Виенны. Все-таки столица располагалась в устье холодной северной реки. Это очень соответствовало моему нынешнему настроению. С другой стороны, не все ли мне равно, где будет располагаться школа, раз рядом не будет никого знакомого.

Я равнодушно кивнула, соглашаясь.

— Мы будем приезжать к тебе на каникулах, — поторопилась подбодрить меня сестра. -

Я удивленно на нее посмотрела.

— Ну, па сказал, что первый год воспитанников Распределителя не отпускают домой..

Мда, так себе вышла поддержка.. Но, наверное, на сегодня для меня уже был превышен тот предел плохих новостей, которые могли меня расстроить. Одной больше, одной меньше..

— Хорошо, — снова кивнула я. — Когда нам нужно выезжать?

Ма растеряно переводила взгляд с меня на Па и Лиз.

— Через три дня, малышка, ну-ка привстань, — Па подошел совсем близко, помог подняться, а затем, как в детстве, посадил меня к себе на колени, гладя по голове. — Доберемся на цеппелине до Лиденбурга, а оттуда на паровике и до Далвертона доедем. Когда бы еще выбрались попутешествовать? Ну-ну, не дуйся. Поговорим по душам с директором, осмотримся, и, думаю, окажется все не так страшно, как тебе сейчас представляется. Вполне возможно, что это, наоборот, принесет тебе ощутимую пользу. И я сейчас не только об исследовании твоего странного дара. Ты знаешь, как я ценю мнение мастера Брейди, вот кто умеет хорошо чувствовать людей. Разумеется, я беседовал с ним, чтобы узнать, как там дела у моих девочек.

Па хитро прищурился.

— Хотите узнать, что он о вас рассказал?

— Конечно! — Лиз сразу подобралась и затаилась, выдавая нетерпеливый интерес. Даже я, несмотря на меланхолические настроения, не смогла противостоять любопытству и.. снова кивнула, теперь уже энергично.

Дядя Джим потрепал дочь по чуть растрепанным белокурым локонам.

— Он назвал вас «шкатулочками с сюрпризом». Знаете, были в свое время в ходу такие розыгрыши: дарили подарки, но так, что с первого взгляда и не поймешь, что же это такое. Протягивает, например, кавалер даме дешевую коробочку из тростника, бечевкой перевязанную,-— дама в слезы, коробочку с презрением отвергает, а развяжи она бечевку, увидела бы дорогое колье из брильянтов. Ну и наоборот тоже случалось. Ну вот, и вы таковы, по мнению Брейди — не то, чем кажетесь на первый взгляд.

На Элизабет посмотришь — как есть легкомысленная простушка, но присмотришься получше, а там очень прагматичный и основательный взгляд на жизнь, такую не проведешь, такая сама тебя в два счета переиграет—

Па рассмеялся..

— «Учебник хозяйственных операций в розовой обложке», — так он, кажется, говорил.

Тут уже и я не выдержала и хихикнула, до того потешно выглядело негодующее выражение лица сестренки..

— А вот про тебя, Эмма, он другое совсем сказал — «кинжал в холщовых ножнах». Внешне ты можешь казаться молчалива и робка, но внутри — боец. И я с ним согласен. Ты сильнее, чем ты думаешь, дочка.

От этих слов и голоса, которым это было сказано, по телу разлилось расслабляющее тепло и подозрительно защипало глаза. Я уткнулась носом в жилет па.

— И раз это так (а в этом я уверен), то стоит подумать: а место ли кинжалу в кондитерской лавке ? Или ему может найтись более подходящее применение?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Просто обещай мне подумать об этом. А к разговору мы вернемся чуть позже. Дорогая, не выпить ли нам чайного отвара? — обратился па к супруге.

И та начала суетиться и распоряжаться о вечерней трапезе. Мой же отвар так и стоял не тронутым, и есть не хотелось.

— Я, пожалуй, пойду к себе, отдохну, — сообщила, вставая. О многом мне надо было подумать, и многое для себя решить.

Мне казалось, этой ночью я ни за что не смогу уснуть — столько мыслей бродило в голове. Так и буду перебирать события дня, словно гладкие бусины в ожерелье — одну за другой, буду вспоминать осмотр, свои ощущения, слова па, ненавязчивую поддержку ма, буду думать о том ,что меня ждет.. Но не успела голова коснуться подушки, как усталость окутала меня тяжелым одеялом, укачивая, баюкая, унося в царство снов.

Сегодня мне снится на удивление теплый сон: мы с моими верными друзьями сидим у костра на лесной полянке. Ночь, и я в очередной раз испытываю радость от того, что нам удалось незамеченными пробраться сюда. Мы жарим на палках ломти хлеба, печем яблоки и рассказываем друг другу жуткие истории. Сейчас очередь моего «мрачного» друга (так я его про себя называю) –он, конечно, как всегда, в черном, блики костра танцуют на его бледном, узком лице, он смотрим прямо перед собой и начинает что-то говорить (слов я почти не слышу, как обычно бывает в этих снах), но складывается ощущение, что это не просто слова, а воспоминания, переплетенные с легендами.. От его рассказа всех нас пробирает тихий ужас