Наука Креста. Исследование о святом Хуане де ла Крусе - Эдит Штайн

3) Очищающую сухость можно узнать по тому, что «душа больше не может созерцать и размышлять и, несмотря на все напряжение, не может более использовать силу своего воображения… В этом состоянии Господь более не сообщает Себя душе через чувства, как Он это делал ранее с помощью размышления… но Он начинает сообщать Себя посредством чистого духа, когда уже не происходит последовательной смены мыслей, а есть лишь чистый акт созерцания, к которому не способны ни внутренние, ни внешние чувства чувственного человека». Это темное и для чувственного человека сухое созерцание есть «нечто сокровенное и таинственное даже для того, кто им обладает…». Обычно оно передает «душе склонность и желание одиночества и покоя, без того чтобы она хотела или могла думать о чем-то определенном». Если души останутся в этом покое, «то совсем скоро смогут обрести в нем, а также в забвении всех прочих вещей бесконечно восхитительную пищу. Она настолько легка, что душа обычно не ощущает, когда у нее возникает страстный голод по ней или же когда она особым образом занята ее потреблением… Она похожа на воздух, который всякий раз ускользает, когда его пытаешься схватить… Господь обращается с душой в этом состоянии особым образом и ведет ее таким необычным путем, что она… если желает действовать собственными силами и способностями, скорее затрудняет действия Бога, чем помогает им». Мир, который Господь хочет даровать ей через сухость чувственного человека, «духовен и очень хрупок», а его действие «спокойно, нежно, тихо, приносит удовлетворение и исполняет миром. Оно совершенно отлично от прочих наслаждений, более ощутимых и чувственных». Это следует понимать в том смысле, что ощутить можно лишь отмирание чувственного человека, а не начало новой жизни, скрывающейся в этой смерти.

Не будет преувеличением назвать страдания души в этом состоянии распятием. Не способная использовать свои силы, она оказывается как бы пригвожденной, и к сухости добавляются мучение и страх, что она находится на ложном пути. Испытывающие это состояние люди «живут с уверенностью, что потеряли все духовные богатства и оставлены Богом». Они пытаются действовать, как ранее, но из этого ничего не выходит, и они лишь разрушают мир, которым Господь пытается действовать в них. Им не нужно делать ничего иного, кроме как «сохранять терпение и усердствовать в молитве, без какой-либо деятельности; от них здесь требуется только, чтобы они сохраняли свою душу в полном покое, свободной и незамутненной никакими познаниями и размышлениями, не заботясь о том, над чем размышлять и как созерцать. Достаточно того, чтобы их спокойное и любящее внимание покоилось на Господе и исключало любую тревогу, любую деятельность и любое лишнее желание познать и почувствовать Бога». Вместо этого они тщетно трудятся без сведущего руководства и, возможно, мучатся мыслью, что в молитве лишь зря теряют время и лучше было бы совсем оставить ее. Если бы они могли спокойно предаться темному созерцанию, то скоро ощутили бы то, о чем говорит вторая строка стихотворения: сжигаема любовью. «Ведь созерцание есть не что иное, как таинственный, мирный и любящий поток Божий, который, если ему не препятствовать, зажигает душу духом любви». Поначалу подобное любовное воспламенение не бывает воспринято душой. Она чувствует скорее сухость и пустоту, болезненный страх и тревогу. А если что-либо и ощущается, то скорее порыв мучительной тоски по Богу, незаживающая любовная рана. Лишь позднее душа осознает, что Господь хотел очистить ее, проведя через Ночь чувств, и подчинить чувства духу. Тогда она восклицает: «О жребий мой блаженный!» – и лишь теперь понимает, как полезно было для нее «выйти стороною». Это освободило душу от рабства, в котором ее держали чувства, мало-помалу избавило пристрастия от всего тварного и обратило их к вечным ценностям. Ночь чувств была для нее тесными вратами (Мф 7, 14), ведущими к жизни. Теперь ей предстоит пройти узким путем через Ночь духа. Так далеко добираются немногие, но польза от первой Ночи уже достаточно велика. Душа познает себя. Она приходит к пониманию собственной нищеты, не видит более в себе ничего хорошего и тем самым научается представать перед Господом со страхом Божьим. Лишь теперь перед ней раскрывается все величие и могущество Божье. Именно свобода от всякой поддержки со стороны чувств и позволяет принять озарение и открыться истине. Поэтому и говорится в псалме: «…По Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной, чтобы видеть силу Твою и славу Твою, как я видел Тебя во святилище» (Пс 62, 2–3). Этими словами псалмопевец дает понять, что «не духовные радости и бесконечные наслаждения… были условием и способом познания славы Божьей, а сухость и обнажение чувственного человека…». Под «пустой землей» св. Хуан понимает невозможность познать Бога с помощью дискурсивного мышления или же продвинуться вперед при помощи исследующего размышления и воображения.

В сухости и пустоте душа обретает также смирение. Исчезает прежнее высокомерие, так как человек уже не может найти в себе ничего, что давало бы повод смотреть на окружающих свысока. Скорее, окружающие кажутся ему намного совершеннее, чем он сам, и в его сердце просыпается любовь и почтение к ним. Однако он все еще слишком занят своей нищетой, чтобы быть внимательным к окружающим. Из-за своей беспомощности душа становится покорной и послушной. Она тоскует по наставлению, чтобы направиться по истинному пути. Духовная жадность наконец по-настоящему излечивается: когда человек уже ни в каких упражнениях не находит утешения, он становится воздержанным и делает то, что делает, лишь ради исполнения Божьей воли, не ища в этом удовлетворения для самого себя. Так происходит со всеми несовершенствами. А с ними исчезает и всякое смятение и беспокойство. Вместо этого в душе воцаряются глубокий мир и постоянное памятование о Боге. У нее остается лишь одна забота – ничем не вызвать Его недовольства. Темная ночь – это школа всех добродетелей: в ней упражняются в преданности и терпении и остаются верными в духовной жизни, даже не находя утешения и удовлетворения. Душа достигает чистейшей любви к Богу, в которой она трудится исключительно ради Божьей воли. Умение выстоять во всех превратностях наделяет душу силой и мужеством. Абсолютное очищение от всех чувственных склонностей и влечений ведет к свободе духа, в которой созревают двенадцать плодов духа. Эта свобода защищает душу от трех ее врагов: сатаны, мира и плоти, – которые ничего не могут совершить против духа. Душа прошла стороною, не замеченная ими. И теперь, когда страсти пребывают в покое, а чувственность усыплена сухостью, дом исполнился покоя.

Душа ускользнула от них и пошла по пути духа, пути развития или пути озарения, на котором ее будет учить Сам Господь, без какой-либо ее деятельности. Она находится пока в переходном состоянии. Созерцание дарит ей чистые духовные радости, в которых принимают участие и очищенные чувства. Но время от времени она еще возвращается к прежнему способу созерцания, и эти радости чередуются с болезненными испытаниями. Перед вхождением в Ночь духа к сухости и пустоте добавляются еще более тяжелые и мучительные испытания и искушения: дух нечистоты и богохульства завладевает ее воображением, и «дух головокружения» обрушивает на нее тысячи сомнений, растерянность и беспомощность. Эти бури испытывают и закаляют души, чтобы они могли созреть для мудрости. Но не все подвергаются одинаково тяжелому испытанию. Многие так и не выходят из переходного состояния. Те же, кто добирается до цели, должны через многое пройти. Чем выше степень любовного единения, к которому хочет привести их Бог, тем основательней и длительней должно быть очищение. Ведь и тех, кто сильно продвинулся вперед, сковывает множество обычных несовершенств, от которых их должна освободить Ночь духа. Только вместе с духом чувства могут совершенно очиститься, поскольку именно в нем находится корень всех несовершенств.

Данный обзор пути очищения ясно показывает, что эта Ночь не без света, даже если глаза души еще не успели привыкнуть к нему и потому не могут его воспринять. В сравнительно коротких заметках, которые Хуан посвящает Ночи чувств, часто прославляются ее бесценные плоды, и это не противоречит вести Креста. Ранее уже упоминалось о том, что к возвещению о своих Страданиях и смерти на Кресте Спаситель присоединяет радостную весть о Своем Воскресении. В церковной Литургии также происходит движение «per passionem et crucem ad resurrectionis gloriam»[14]. Со смертью чувственного человека делается шаг к становлению человека духовного. Но на это удивительное рождение до сих пор лишь делались намеки. Св. Хуан описал первую Ночь кратко, потому что торопился перейти к Ночи духа. Она – его главный предмет. Поэтому лучше всего осветить отношения смерти и Воскресения после рассмотрения Темной ночи духа.