Весеннее обострение - Марина Добрынина

Мне же никогда не доставалось вот так — ножом в бок. Палкой по голове, да было, а ножом — впервые. Я забыл, как колдовать, забыл, что портал открыть могу. Я вообще уже себя похоронил и думал только о том, что мне повезло — я некромант, и эти твари, даже если умеют, поднять и допросить мертвого меня не смогут.

— Пап, спасибо ты меня вовремя вытащил. И прости. Я ничего так и не узнал.

— Почему же, ты узнал кое-что очень полезное, — задумчиво сказал отец, — если там есть магическое животное, а эта белая кошка является именно таковой, то там имеются маги. По крайней мере, один точно есть. И еще, возможно, там есть другие люди.

— Это тебе как-то поможет?

Отец молча кивнул. Я собрался с духом и задал вопрос:

— А что у вас с мамой?

— Мы с Дульсинеей разводимся, ты сам все слышал, — сухо отвечал отец.

— Но…

— Она сейчас в Зулкибаре, — перебил отец, — думаю там и останется.

— Пап, ну как же так? Вы же…

— Мне пора.

Вот и все. Ему пора. И исчез. Оставив меня наедине с мыслями моими всякими.

Глава 5

— Вальдор!

О, этот «милый» голосок я всегда узнаю. Дульсинея к нам пожаловала. И, судя по всему, не в слишком хорошем настроении.

— Что случилось? — спрашиваю я, и красота эта ненаглядная сама падает мне на грудь, и замирает там, портя мне рубашку слезами.

— Валь, это ужасно! Мне нужно с тобой поговорить.

Чисто машинально глажу ее по спине.

— Что случилось?

— Валь…

— Так, — говорю, — Дульсинея, — у меня сейчас две встречи. Одна за другой. Посиди пока у меня в кабинете. Подожди. Если что-нибудь будет нужно, позовешь прислугу, тебе принесут. Может, с Аннет пока пообщаешься?

— Нееет!

— Ладно. Часа через полтора я приду. Не нервничай. Ничего же срочного?

— Нет, — всхлипнула Дуся, не отрывая лица от моей груди.

— Вот и славненько. Просто мое дело не терпит отлагательств. Я скоро буду. Подожди чуть-чуть. Ладненько?

— Ладно, — шепчет она, и у меня аж сердце замирает. Вот сколько ее знаю, в таком состоянии не видел. Но у меня и в самом деле, дела. У меня встреча с послом короля Дафура. Жалуется на жизнь. Забавно даже. Вежливо посылаю его в неведомые дали. Как бы Дафура я ни понимал, Терин вместе со своим Эрраде мне ближе и дороже. Потом следует доклад незабвенного Каро Зампинуса. Ну, тра-ля-ля, ничего страшного. Все поправимо. Сами справятся. Так, и точно, уже два часа прошло. А Дульсинея — там одна. Ведьма с тапком. Как бы чего не вычудила.

Итак, официальная часть закончена. Несусь к Дусе.

Сидит, несчастная такая, у меня в кабинете за столом. В одну точку уставилась. И на столе обе ее игрушки валяются — хлыст и тапок.

— Ну, — говорю, присаживаясь напротив, — что случилось?

— Ничего, — мрачно отвечает она. Нет, так не пойдет. Зову Гарлана.

— Что пожелаете, государь?

— Вина. Зулкибарского, пятнадцатилетнего. Или лучше водки, а, Дусь?

— Не хочу я водки.

— Тогда вина и быстро.

Кувшин на столе появляется буквально секунд через тридцать. Эх, люблю я Гарлана.

— Так, — говорю, — нас в ближайшее время не беспокоить. Хотя нет, минут через пятнадцать еще один кувшин принесите. Лучше сразу два.

— Слушаюсь, господин.

Я быстро сую в руки Дусе здоровенную кружку с вином. Точно, Гарлан — молодец. Сразу понял, что на бокалы мы сегодня размениваться не будем.

Терпеливо жду, когда предметница моя ненаглядная выхлебает примерно с треть. Сам отпиваю лишь немного.

— Ну, что случилось?

— Он со мной разводится, — всхлипнув, произносит Дуся.

— Кто? Терин? С чего вдруг?

— Не скажу.

— Ну ты пей, пей, я сказал! Давай вот так вот, потихоньку. Точно легче станет.

Минут через десять снова спрашиваю:

— Что ты такого с ним сделала, что наш терпеливый чернокнижник решил, что ему лучше остаться в одиночестве?

— Я его ударила…

— Да? И что? Можно подумать, впервые. Да ему только при мне несколько раз тапком прилетало. Вроде как не умер. Что на сей раз?

— Я его избила, — рыдает Дуся, — хлыстом…

Вот это новости. Я, когда ей игрушку эту дарил, конечно, изрядно позабавился, но и представить себе не мог, чтобы…

— В смысле хлыстом? — на всякий случай переспрашиваю я. А то вдруг послышалось.

— В прямом! — восклицает Дуся, — я затащила его в замок Совета чародеев, в пыточную. Нацепила на него ошейник покорности и… и отхлестала его! За то, что он с сыном сделал. А он обиделся!

Вот это да.

У меня слов нет, и чувства тоже куда-то подевались. Сижу и тупо пялюсь на предметницу эту разноглазую. На Терина Эрраде… ошейник покорности… а потом… потом… Это да…

И он с ней после этого всего лишь разводится. Убил бы — я бы понял.

— Ты, Дуся, пей… — практически шепчу я, а самому уже вино и не лезет.

— Валь, я не знаю, что мне теперь делать?! — восклицает Дуся, делая большой глоток из кружки.

И тут на меня накатывает. Я начинаю смеяться и сгибаюсь пополам, не в силах сдерживаться.

— Дуся…

И вот тут появляется моя дочь.

— Папа! — восклицает она, — я только что видела Терина Эрраде, он…

— Что? — пытаюсь простонать я.

— Он разводится с Дусей и у него такой странный след на щеке…

Я уже практически рыдаю.

— Дуся, ты его еще и по морде…

— Папа, что случилось? — недоумевает Иоханна.

— Ханна, выйди, пожалуйста, — сдавленно проговариваю я, — не мешай. Умоляю.

Иоханна, вот послушная девочка, исчезает с поля зрения, а я, наконец, могу вылезти из-под стола. У Дуси вид на удивление несчастный.

— Что мне делать, Валь? — вопрошает она, а я понимаю, что сейчас опять под стол полезу, потому что сил нет видеть эту расстроенную физиономию и одновременно представлять себе Терина, вздрагивающего под ударами хлыста в руках его собственной супруги. Ужас. Просто ужас.

— Прости, Дусь, — тихо произношу я, — я думал, ты мой подарок в каких-то иных обстоятельствах употребишь.

— Валь!

— Не обижайся, дорогая, но я как представлю…

— Ну Валь же!

— Хорошо. От меня ты что хочешь?

Дуся некоторое время обиженно сопит, а потом произносит:

— Я могу у тебя пожить? Некоторое время.

— Конечно! В чем вопрос?

— А Лин?

— Что Лин?

— Ему можно?

— Дусь, — недоумеваю я, — Лин — взрослый парень. Ему, если я не ошибаюсь, двадцать два, пусть он сам решает, где ему жить.

— И все-таки? — настаивает Дульсинея.

Задумываюсь ненадолго.

— Ладно, — говорю, — ему мы тоже место, конечно же, найдем.

А сам про себя проговариваю — но вряд ли ему здесь теперь понравится. При моих-то нововведениях. Ха!