Рожденный в забвении - Мария Быстрова

Кзар смерил его хмурым взглядом.

— Можете убить меня, моя предводительница, но не оставить здесь! — громко заявил молодой человек.

— Идиот! — откликнулась девица, пряча красные глаза.

— Преданный идиот, — широко улыбнулся Харм.

— Ты не представляешь даже на что идешь, — от бессилия разбойница сжала кулаки.

— Я готов на все!

Похоже, переубедить его никому не удастся. Предводительница тоже поняла это и страдальчески махнула рукой.

— Точно больной. Ладно. Отправимся сегодня вечером, — наконец выдала девушка.

Колдун радостно улыбнулся, протягивая ладонь.

— Приятно иметь с тобой дело. Да… меня зовут Кзар.

Хмурая разбойница пожала протянутую руку без особой радости.

— Юлиана. Освободите моего человека от своей магии, господин колдун.

— Да будет так, — кивнул он, и бледный юноша, обладавший, похоже, лишь самыми зачатками магической силы упал на землю.

Далее ничего интересного для моего задания не происходило. Мой объект отказался возвращаться в корчму Филатрета, так как особым багажом не располагал. Члены шайки разошлись по своим делам, предварительно решив организационные вопросы этой матриархальной криминальной организации, промышлявшей разбоем купцов, следующих по Хинцикийскому тракту. Затем уже к вечеру подвели лошадей, и Кзар вместе с милой маленькой разбойницей Юлианой отправились в бандитский лагерь — проводить последние приготовления к отбытию из стольного града Адраки.

На этом моя совесть посчитала свой долг исполненным, и я осторожно покинул опасное место, не привлекая к себе внимания. Мои опасения по поводу возможности заблудиться или провалиться в трясину, слава богам, не оправдались. В лучах заката, я, выпачканный в глине и обмазанный болотной грязью, вышел на дорогу. К вечеру тракт обычно всегда оживлен, но никто не испытывал желания подбросить меня до города не смотря на обещания щедро расплатиться. Мой вид не внушал доверия благородным купцам. Когда я уж совсем отчаялся, рядом остановилась повозка лесоруба. Доброй души человек попался. К городским стенам я успел до закрытия.

В отличие от Кзара, мне еще необходимо забрать от Филарета своего коня, и отправить сообщение заказчику, о том что работа выполнена. Для этого пришлось сделать еще одно неприятное действие. Подобная штука называется магическим письмом. Используют обычные люди для связи с соборниками. Необходимо зеркало, которое я раздобыл у ключника в корчме, и моя кровь — пришлось уколоть палец кинжалом. Пишем кровью необходимое сообщение и специальный символ. Пшик, и послание исчезает с поверхности зеркала. Это значит оно благополучно отправилось к нужному адресату.

В свое логово я попал, когда уже стемнело. Стянул с себя грязную одежду и начал кипятить воду. Хотелось расслабиться и отдохнуть, тем более что задача была выполнена. Горячая ванна и крепкий сон — вот все что мне сейчас требовалось.

3. Сделка

Настырный звон вывел меня из сладкой дремы. От него неприятно ныла голова. Кряхтя и ругаясь нецензурными словами, я добрался до тазика с водой для умывания и единственным зеркалом в моем жилище. В темноте на сверкающей поверхности надрывался серебристый колокольчик, чудесным образом возникший рядом с моей сонной рожей.

— Я здесь. Давай свое письмо, — буркнул я.

Услышав мой голос, колокольчик перестал испытывать на прочность мои уши и исчез. Зато появилось короткое послание:

«Через час, на холме в храме Фрактиса, буду ждать.

Спустя несколько секунд послание исчезло. Удивительно, мой наниматель отреагировал почти мгновенно, обычно просьбы о встречах появляются через несколько дней после моих отчетов. Кзар заставил соборников поволноваться и было от чего.

— Думал отдохнуть, Камыш? Нееет. Работать надо! — похлопал я по спине своего коня.

В ответ раздалось недовольное ржание и мотание головой.

— Надо ехать! — потянул я сонное животное. — Прекрати изображать глупого осла, не время демонстрировать свой подлинный норов.

На меня поглядели темные обиженные глаза. Лишь после оскорбительного для жеребца сравнения, Камыш изволил выйти во двор.

Не могу сказать, что я горел желанием совершать эту ночную прогулку, покидать свою теплую постель и выходить в ночной холод.

Расстояние до святого для любого урфинца места — храма Фрактиса, я преодолел за три четверти часа. Храм обожествленного демона, подарившего этому миру Ледяной Диск, блестел белыми мраморными колоннами на фоне звездного неба, раскинутого над Адракой. Двери во внутренний зал храма распахнуты и днем и ночью. В дальнем конце помещения на инкрустированном нефритами золотом троне восседала грозная фигура Фрактиса, умершего многие тысячи лет назад.

Мраморный гигант, чья коронованная голова возвышалась над колоннами, окружающие его, хмурил брови, проницательно вглядываясь в каждого паломника. Пол у ног Фрактиса усыпали яркие цветы, успевающие прожить короткую жизнь от момента преподнесения до заката солнца и восхода дара демона — Диска, покрывающего все инеем, замораживающего воду, убивающего красоту прекрасных цветов. Утром придет смотритель, уберет увядшие бутоны, чтобы люди вновь клали на их место свежие.

Оставив Камыша у подножья холма, я стал подниматься по каменным ступеням, каковых тут было ровно полторы тысячи и одна, дабы паломник во время восхождения смог со всем усердием обдумать свои прегрешения, кои идет замаливать к великому демону, или просто Высокому.

Представитель Собора, через которого колдуны имели со мной дела — Властитель Душ Живых и Умерших Архимаг Натан обладал каким-то своим особым магическим чувством юмора, неизменно назначая встречи в труднодоступных для обычного человека местах. В прошлый раз мне пришлось карабкаться на скалы маленького острова в Песчаном заливе, сегодня восхождение к храму. Хорошо, что волшебник щедро платит, иначе такая спортивная подготовка по ночам мне нафиг не нужна.

Ровно в назначенное время я стоял на последней ступени перед величественным сооружением архитекторов древности. Разгоряченный после длительного подъема, я абсолютно не ощущал кусающего щеки мороза. Натан запаздывал. Привалившись к колонне, я уселся на пол, закурил папироску торки и стал любоваться великолепным видом, запечатленным на множестве картин, продаваемых на рынках Адраки гостям столицы. Яркий фонарь Диска освещал Песчаный залив, посеребрив речную гладь, превратив ее в зеркало. Внизу сигнальными огнями городских укреплений светилась Адрака, блистал царский дворец Кима, подсвеченный магией. Некоторые центральные улицы, как жизненные артерии блестели светом фонарей. Шпили Собора испускали разноцветные лучи, блуждающие по городу, вылавливающие укрытые морозным покрывалом ночи дома и парки. А сверху на все это искусственное магическое свечение, созданное людьми, смотрела блистающая вечность, поражающая философов и поэтов звездная бездна, бесконечная, великая, непостижимая обитель отцов…