Выбор оружия - Андрей Кивинов

Артем сиял, как новенький рубль.

– Учитесь, студенты. Осталось найти пятьсот баксов. Все остальное у нас в кармане. Будете со мной – не пропадете!

– Я все-таки не понимаю, почему бы просто не пойти в милицию, – объяснения Веры не удовлетворяли Фролова.

Казначей рассмеялся:

– И не поймешь! Кто там работал, ты или я? Поверь, насмотрелся за пять лет. Запомни: каждый сам хоронит своих мертвецов. Никто этих бандосов не закроет. Побеседуют, по почкам разок заедут – и все. А на следующий день они приедут к нам. Не они, так их кореша. Мало таких случаев было? Тогда уж точно и квартиру придется продать, и все остальное. Нет, пока что выход только один: платить. Вопрос в том, где взять пять недостающих сотен. Есть предложения?

Фролов пожал плечами. Ответить грубо, но справедливо, типа: «Ты виноват – тебе искать», не хватило духа, как-никак Веркин брат. Когда пауза затянулась – спросил, хотя минуту назад не помышлял этого делать; может быть, только для того, чтобы не молчать:

– А если продать пистолет? Сколько стоит?

– Газовый? – деловито уточнил Артем. – Какой модели, калибр?

– Настоящий.

– Тс-с, – театрально поднеся палец к губам, Казначей увеличил громкость радио. – Ты это о чем?

Фролов был уверен, что Вера ему все рассказала. Посмотрел на девушку – она хранила независимое молчание, как будто вообще не слышала разговора.

Выслушав ответ Семена, Казначей на секунду задумался, потом азартно хлопнул себя по колену:

– Поехали, посмотрим одну точку. Вместо какого-нибудь рынка или других мест с сомнительной репутацией, где, как думал Фролов, можно продать оружие, остановились на тихой улочке в трех кварталах от дома Веры. Ничего примечательного вокруг не было: блочные девятиэтажки, машины вдоль тротуаров, загаженные газоны, стандартный павильон «24 часа» на пустыре между домами. У павильона разгружался грузовичок с косой надписью «Свежий хлеб» на боковине кузова.

Фролов решил, что Казначей его оставит, чтобы сходить посоветоваться о пистолете со знающим человеком. Но Артем устроился поудобнее и угостил Семена сигаретой:

– Есть огонек? Мерси! Здесь спокойно, нам никто не помешает. Стремно говорить при Верке, она баба хорошая, но – баба. Ответь на очень простой вопрос: ты со мной или нырнешь в самый важный момент?

– Ты про деньги?

– Про жизнь, – Казначей глубоко затянулся, посмотрел на Фролова оценивающим взглядом, спросил веско, уже в вопросе подразумевая ответ: – Ты что, всерьез подумал, что я пять соток достать не могу? Есть вариант с бандитами расплатиться за их же счет и еще немного денег поднять. Ты же в город приехал не только для того, чтобы по шее задаром получать? Или я тебя переоцениваю? Можно, конечно, твоего «макарку» загнать, сотни за три уйдет. Но, во-первых, нет времени настоящего покупателя искать, они, как ты понимаешь, на каждом углу не стоят. Во-вторых, не заинтересуется настоящий купец одним стволом с сомнительной родословной. Был бы «кольт» или «беретта» – другое дело, а «пээмов» в городе, как грязи. С машиной попробовать прокрутиться… Рассчитаемся с долгом, а дальше? Так вот, повторяю: можно сделать так, чтобы эти козлы сами за себя заплатили.

Фролов слушал очень внимательно. Он был готов на что угодно, лишь бы поквитаться с бандитами. Боль от побоев утихла, но душу саднило. Кулаками с ними не справишься, финансовую катастрофу не устроишь. Перестрелять бы их всех к чертовой матери – да тоже не выйдет, разве что во сне.

– Я времени зря не терял. Год назад Максим – тот самый, кто тебя отбуцкал, – отобрал у одного барыги тачку. «Мерседес» девяносто третьего года, «сто двадцать четвертый» кузов. Не Бог весть что, но лучше этой колымаги. У него еще две лайбы есть, но в основном он пользуется именно этой. У барыги остались ключи и пульт сигнализации – он с братом напополам машиной пользовался, и у них все в двух экземплярах было. Макс об этом не знает, так и катается, ничего не переделав. Если мы «мерсюка» уведем, нам заплатят тонну баков.

– Сколько? Да он стоит раз в десять дороже!

– В пять. Машина убита напрочь, Максим в нее, наверное, даже бензин не заливал. Нормальные расценки, не переживай. Тем более что не надо возиться с сигнализацией и ключами. Гараж, где ее примут и номера перебьют, я знаю, там мой знакомый работает. Я бы мог и один справиться – но, во-первых, хочется дать и тебе подзаработать, а во-вторых, сам знаешь, я в технике не очень шарю, а ты, как я убедился, – конкретно сечешь. Двадцать восемь кусков за четверть часа работы. Круче только Майк Тайсон получает, но ему, извини, за это в башню колотят. Я знаю, как тачку слямзить без шума и пыли. Два раза в неделю Макс приезжает к одной телке. Машину ставит перед подъездом, но окна квартиры только во двор. У нас минимум час времени чтобы сделать все, что угодно. Прикинь, какое у него будет хлебало!

Последнее замечание являлось весомым аргументом.

Фролов не торопился с выбором, оттягивая принятие решения.

На самом деле, все было решено той кавказской ночью, когда они со Славкой украли первый пистолет.

Брошке не повезло второй раз. Что особенно обидно – опять по чистой случайности. Ополчись на него опера, задумай они хитрую комбинацию, чтобы заманить его в свои сети – он бы не так переживал. А тут – собственная жадность подвела. Кого в ней винить?

Брошкин так и не оставил торговлю. Более того, польстился на выгодный заказ и продал дурь человеку, от которого всегда старался держаться подальше. Черт знает, почему так получилось. Полгода отказывал, а тут взял и согласился.

Человека повязали, он дал полный расклад, и к вечеру опера нагрянули с обыском. Брошкин испугался, но быстро взял себя в руки. Дом большой, укромных мест много. Ищите, господа сыскари! На протяжении всей процедуры Брошкин не уставал взывать к понятым, приглашенным из числа соседей: «Смотрите, как бы чего не подкинули! Внимание, у меня здесь только что цепочка золотая лежала, куда дели?» Возились несколько часов, использовали специально обученного спаниеля, простукивали стены и полы, перевернули все барахло, но ничего не нашли. Когда обыск закончился, Брошкин не поленился заявить жалобу на грубое поведение сотрудников и настоял, чтобы ее внесли в протокол.

Севу забрали в отдел, долго допрашивали, давили очной ставкой с задержанным, но он стоял на своем и тайну ментам не открыл. Под конец «очняка» покупатель, сбитый с толку уверенным тоном Брошкин, отказался от первоначальных показаний.

Дома Сева первым делом прильнул к спасительной бутылке коньяка. Потом выспался, потом протопил баньку и славно попарился, потом выпил еще. Много выпил, значительно больше, чем надо, и слегка потерял контроль над реальностью, что и вылилось в телефонный звонок бородатому «бригадиру».

– Я не понял, ты на меня что, наезжаешь? – бородатый добавил еще пару фраз и перезвонил Вовану. – Пошли кого-нибудь, клиент буянит…

Вовану не хотелось заморачиваться. Он только что приехал в гости, где рассчитывал с большим удовольствием провести время. Скинул тесные ботинки, развалился на диване, оценил доносившийся с кухни запах жареного мяса и приготовился свернуть пробку на бутылке виски «Старый сержант». Все бросить и ехать на другой конец города, чтобы накостылять зарвавшемуся барыге? За каждым гоняться – носилок не хватит. Вован переадресовал указание Максу, который так же не высказал рвения:

– Какой, к херам собачьим. Брошка? – возмутившись, Максим «подрезал» маршрутное такси. – Да я… Да мы…

Рявкнув командирским голосом, Вован отключился, а Максим едва не сбил пешехода и был вынужден резко затормозить.

Настроение испортилось безвозвратно. Увеличив скорость до прежней, Максим сделал два звонка. Колдобины нещадно лупили подвеску «мерина», и Макс скалился при каждом ударе.

Предупредив подругу, что задерживается, он набрал номер Брошки.

– Дома? Ну, жди, проблемный ты наш! Голос не предвещал хорошего, но аккумулятор садился, связь прерывалась, и Сева не распознал беды, летящей к нему со скоростью сто километров в час.

По шоссе Максим несся зигзагом, высматривая нужный дом с обеих сторон: нервничая, он позабыл нужный адрес. Калитку распахнул ударом ноги, секундой позже той же ногой заехал в дверь так, что зашаталось все здание.

– Тебя долго ждать? Открывай быстрее!

Расположившись на скамейке во дворе дома, где проживала подруга Максима, Казначей и Фролов ждали. Время приближалось к одиннадцати. Часа полтора назад, когда еще не было так темно, они заметили похожий «мерседес», пролетевший по шоссе, и Казначей вспомнил о Брошке: именно он в свое время рассказал про Максима.

Оставив Фролова, Казначей обошел дом вокруг, посмотрел на окна квартиры.

– Задерживается наш друг. Девчонка дома телевизор работает, так что появится, никуда не денется…

Вере не говорили о предстоящем деле. Она, конечно, что-то поняла, но вопросов не задавала! Семену такое ее поведение пришлось по душе. Настоящая боевая подруга: не закатит истерику в трудный момент, не спросит: «Зачем?», когда он скажет, что надо прыгать. Он чувствовал, что привязался к ней по-настоящему. В минуты близости шептал слова, которых никому раньше не говорил, расставаясь, считал минуты до встречи. Она своих чувств не раскрывала, на прямые вопросы – он рискнул пару раз спросить, что она о нем думает, – отшучивалась, но было очевидно, что он ей, конечно, небезразличен.