Сожгите всех! - Жорж Арно

В Сен-Жане Женис зашел в ресторанчик. Он любил сытно поесть. Еще он любил, когда наступал момент платить по счету. Женис рассчитывался всегда крупными купюрами, ему нравилось смотреть на свои деньги, лежащие на блюдечке. В этот вечер он расплатился одной из пятисотфранковых бумажек, которые ему дал Барон. Для собственного удовольствия.

Он допил бутылку вина, заказал кофе, виноградную водку и долго согревал рюмку руками. Он был сыт, немного пьян. Он представлял, как Клер Руссе соглашается прийти к нему...

Вернувшись домой, Женис не смог удержаться и позвонил ей.

— Вы приняли решение?

— Еще нет, — сухо ответила Клер.

Забыв о своей обычной осторожности, Женис спросил ее, не мог ли кто-нибудь оплатить задолженности ее мужа непосредственно в кассе кредитного общества.

— Не понимаю, — сказала Клер. — О чем вы говорите?

— Попросту вчера во второй половине дня некая пожилая женщина пришла и уплатила наличными.

— Я не знаю никого...

— Может быть, ваша мать?

— Ей неизвестно, что у моего мужа были долги. Но в любом случае не думаю, чтобы она сочла нужным сама оплатить их.

— Я так и думал, — сказал Женис.

Глава VII

Клер приехала к 8 часам. Родители Пьера встретили ее довольно прохладно, что ее совсем не удивило. Они обвиняли во всем Клер, считали, что их сын был хорошим мужем и хорошим отцом, и никак не могли понять, почему она рассталась с Пьером.

Но когда Клер подошла к гробу, ее свекровь больше не могла молчать.

— Этот ужасный гроб... Нам хотелось бы какой-нибудь получше, из дуба по крайней мере... Но было невозможно перенести... тело. Вы видели, гроб опечатан...

— Это по плану ОРСЕК, — объяснил отец Пьера. (Он служил в префектуре Макона и всегда без разговоров подчинялся всем административным правилам.) — Префект Эна частично ввел план в действие, когда произошло это несчастье. Такие гробы предусмотрены правилами... У каждого гробовщика должно быть в запасе некоторое количество по норме, установленной в зависимости от размеров его предприятия.

Похороны тянулись долго, очень долго. Клер знала, что должна была бы привезти и Стефана. До поры до времени он не сможет понять, что такое смерть и что его отец никогда больше не вернется. Разумеется, родители Пьера сказали, что она правильно поступила, но ее все же мучила совесть.

Когда вернулись с кладбища, она отказалась остаться.

— Что скажут люди?

Родители Пьера никому не говорили, что они расстались.

— Вы привезете к нам Стефана?

— Когда захотите. — пообещала Клер.

После этого они согласились ее отпустить. Клер хотела спросить, не они ли уплатили два взноса за грузовичок «Рено», но не осмелилась. Не из опасения, что могут подумать, будто она придаст большое значение денежным вопросам, а потому, что ей казалось: смерть Пьера и восьми других жителей поселка окружает какая-то тайна. Ей не хотелось выглядеть фантазеркой. Родители мужа не поняли бы ее, посчитали склочницей, которой всюду мерещатся тайные заговоры.

Вернувшись к матери, она застала здесь Антуана Пишю. У него был все тот же мрачный вид, и держался он напряженно.

— Прежде чем отправиться на похороны, которые состоятся сразу после 12 часов, я хотел сообщить вам последние новости. Во-первых, имейте в виду, что ведение дела поручено следователю из Бурга. Его имя Пейсак. Он вас вызовет, но если хотите, можете пойти к нему прямо сегодня... Мы создали ассоциацию наследников погибших и наняли адвоката метра Шарвиля. Согласны ли вы, как все остальные, чтобы я представлял и вас в наших отношениях с этим лицом?

Клер согласилась почти без колебаний. Пишю дал ей подписать доверенность, что было чистой формальностью.

— Разумеется, нефтяная компания не считает. что должна нести полную ответственность. По словам ночных охранников, человек, который сел за руль автоцистерны, предъявил необходимые документы. Они были украдены у настоящего шофера, а он и не подозревал об этом. Следствие старается прояснить этот момент. Возможно, что шофер является соучастником вора или даже воров, хотя на складе около полуночи появился лишь один человек. У охранников не было никаких причин проявлять недоверие, тем более что они всего лишь подменяли тех, кто там работает обычно. Эти двое охранников служат в В.Р.Н., у которого отличная репутация... Мое предприятие как-то прибегало к их услугам.

— В.Р.Н.! — воскликнула Клер. — Не они ли занимаются взыскиванием задолженностей по кредитам?

— Значит, вы знаете? Это сокращение от Взыскивания, Расследования, Наблюдения...

— Любопытное совпадение, — проговорила Клер. Пишю взглянул на нее поверх очков, которые нацепил на нос, чтобы читать свои записи. У него был обеспокоенный вид. Похоже, эта молодая женщина строила собственные предположения и ее мысли принимали странное направление. Один только «бензинный дождь», о котором она говорила, заставлял усомниться во всем ее рассказе о событиях той трагической ночи. Пишю хотел бы дать ей это понять.

— У вас есть основания подозревать это общество?

— Ничего подобного, — сказала Клер. — Вы закончили?

— Нет. Произвели осмотр автоцистерны. Она застряла между домами, зацепила несколько выступов. Действительно, она была чересчур велика, чтобы там проехать. До сих пор ни одна подобная машина не пыталась этого сделать.

— Все это должно было сопровождаться ужасным грохотом, — заметила Клер. — Почему он не разбудил жителей и они не выглянули в окна?

— Этого мы не знаем.

— И сама я ничего не слышала.

— Ваш дом... Я хочу сказать, что дом вашего мужа не был непосредственно задет.

— Да, но цистерна не взрывается без шума, а я слышала только звук мотора. И еще: у шофера была какая-нибудь униформа, комбинезон?

Пишю заглянул в свои записи и раздраженно покачал головой.

— Не знаю. Это могут уточнить охранники.

— Я заметила убегающего человека во всем белом; светлом — уж наверняка.

— Вы думаете, это важно для защиты наших прав? Не надо запутывать следствие. Дело и без того сложное. Если мы хотим выиграть, надо все наши действия направить против нефтяной компании, а не против воров, которые, даже если и будут пойманы, окажутся неплатежеспособными. По мнению метра шарвиля, вы с сыном можете рассчитывать минимум на триста тысяч франков, тридцать миллионов старых.

— Мосье прав, — проговорила мадам Руссе, которая до этого момента лишь слушала.

Антуан Пишю ей нравился. Он производил впечатление человека строгого и честного, надежного и упорного. Благодаря ему ее дочь и внук имели шансы получить крупную компенсацию, и она боялась, как бы Клер с ее обычным антиконформизмом все не испортила.

— Ну, будь же благоразумной... Что ты еще хочешь?

Пишю был явно доволен, что у него появился союзник.

— Говоря о тридцати миллионах, я имею в виду минимальную сумму. Вы можете рассчитывать и на большее.

— Сами вы должны получить еще больше. — сказала Клер.

Он, казалось, был шокирован, и мадам Руссе сделала Клер большие глаза. Клер мило улыбнулась.

— Мосье Пишю известна приблизительная сумма, которую я могу получить... Поскольку все мы составляем одну ассоциацию, справедливо, если я узнаю, на сколько рассчитывает он сам.

Во взгляде Пишю сменялись удивление и раздражение. Поскольку Клер была женщиной, он считал это требование совершенно неуместным, но тем не менее был вынужден назвать цифру в шестьдесят миллионов старых франков.

— Я должен попросить у вас деньги в качестве аванса для адвоката... Пока с каждой семьи причитается по пятьсот франков.

— Не следует ли при определении этой суммы исходить из того, сколько должна получить каждая семья?

Тут мадам Руссе решила выйти из комнаты, а Пишю бросил на Клер гневный взгляд:

— Речь идет лишь об авансе... Когда дело будет окончено, мы произведем точные подсчеты.

Мадам Руссе вернулась, держа в руках пятьсот франков, но Клер не взяла их и пошла за своей чековой книжкой.

— Ты ужасно себя ведешь, — сказала ей мать, когда Пишю ушел. — Это очень приличный человек, и я ему доверяю. Только он может добиться справедливости.

— Мне плевать на деньги, — резко проговорила Клер. — Я только хочу узнать, почему умер отец Стефана. И все.

После двенадцати она отправилась во Дворец Правосудия Бурга и прождала около часа, прежде чем ее принял следователь Пейсак. Клер надеялась, что он молод и окажется членом профсоюза. Но возраст следователя приближался к пенсионному, и у Клер создалось впечатление, что он не придает большого значения этой истории.

— Вы единственный свидетель этой трагической ночи. — сказал он ей. — Передо мной запись того, что вы рассказали о ней жандармам... Уточните, пожалуйста, что вы имеете в виду, говоря о шуме дождя, который слышали до того, как цистерна взорвалась.