КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ СОЮЗ - Алексей Рюриков

И это тоже было только началом. Все перестановки повлекли изменение должностей и нижестоящих командиров.

В течение мая 1937 года, в СССР в целом, ситуация стабилизировалась. Да, убийство Сталина и последовавшие перестановки, и общество, и элиту взволновали, но нельзя сказать, чтобы надолго. В конце-концов, к мысли о том, что в партии и стране есть затаившиеся, злоумышляющие против вождя и народа враги, людей приучали долго и настойчиво, и подтверждение этих лозунгов легло на подготовленную почву. Тем более, кроме личностных кардинальных изменений не наблюдалось, а замена Сталина и Молотова на давно известных Косиора и Тухачевского, страну не перевернула. Изменения коснулись внешней политики, но и там они выглядели скорее продолжением курса на взаимодействие с Парижем, подтвержденного советско-французским и советско-чехословацким договорами 1935 года.

В продолжение прежних, еще неофициальных договоренностей с Петэном, в июне 1937 года, Тухачевский и Литвинов во главе советской делегации выехали во Францию. После недолгих переговоров, председатель СНК подписал договор, получивший название "Парижский пакт", во многом повторяющий советско-французское соглашение 1935 года, но выглядевший более конкретным. Пакт предусматривал военную помощь в случае нападения на одну из сторон, укрепление военно-политического и экономического сотрудничества. Достижением стало признание французами сферой советского влияния Прибалтики (Финляндия, Литва, Латвия, Эстония) и подтверждение прав СССР на Бессарабию.

Франция не имела интересов в этих районах, более того, Прибалтика считалась сферой интересов Великобритании и Германии, а Румыния - Великобритании, Германии и США, таким образом, Париж усиливал противоречия между СССР и этими странами, одновременно увеличивая свое влияние в мире.

Кроме того, договор предусматривал режим наибольшего благоприятствования для французского экспорта в СССР, увеличение объема импорта сырья (в первую очередь - нефтепродуктов) из СССР во Францию, фиксированные цены на советский импорт, предоставление Францией связного кредита в 200 млн. долларов на развитие добывающей промышленности СССР сроком на 5 лет с погашением кредита сырьем по согласованному списку, по установленным в приложении к договору ценам.

Отдельно обсуждался вопрос предоставления поляками коридоров для советских войск в случае возможной войны с Германией. Польша на тот момент вышла из сферы влияния Франции, и сближалась с Германией, что раздражало пришедших к власти в Париже правых, многие из которых, и в том числе Петэн и Вейган, оценивали поведение Варшавы как предательство. Реальных рычагов воздействия на поляков, тем не менее, ни одна из договаривающихся сторон не имела, в связи с чем, в качестве приемлемого варианта обсуждалось нанесение советскими войсками удара по Польше, в том числе превентивного. Только устно, разумеется - но переговорщики четко поняли для себя, что такой путь в случае войны с Германией никого не смущает.

Литвинов пытался вернуться к идее "коллективной безопасности" в Европе, на этот раз исходя из реального и тесного союза СССР, Франции, Чехословакии и балканских стран. И заключенный договор расценивал как прелюдию к этому. Он знал, что Тухачевский готов пойти и дальше - к военному наступательному союзу, аналогу Антанты. Но военный союз не получился, против выступил Косиор, не желавший накалять обстановку. Нарком иностранных дел отнесся к этому спокойно, твердо обещанная помощь в случае нападения и укрепление сотрудничества сами по себе были внушительным шагом вперед. А вот маршала это раздражало.

Впрочем, итоги парижских переговоров беспокоили не только председателя советского правительства. Уже через неделю после подписания пакта, новый шеф НКВД, Агранов, положил на стол Косиора данные разведки из Парижа:

27.VI.1937. Секретно.

Москва. Агранову.

По информации полученной из правительственных кругов, приоритетом новой, правой французской политики, становится стремление к доминированию в Европе и усилению влияния в мире, с опорой на поддержку (в первую очередь, военную) СССР.

Французское руководство (Петэн, Вейган, Лаваль) рассчитывают на советскую военную помощь против Германии и возможно Англии. В правительственных кругах Тухачевский считается сторонником Франции.

Как пояснил наш источник "Поль" - секретарь министра внутренних дел: "руководство СССР, здесь рассматривают как диктатуру Тухачевского, пока связанного необходимостью уступок лидерам компартии". В этой связи, кругами близкими к Петэну как очень важные оцениваются неофициальные контакты с Тухачевским, считающиеся гарантией профранцузской ориентации СССР.

В русле этой политики, правительством Петэна в ближайшее время будут поставлены задачи вытеснения Великобритании из Югославии и Греции, увеличения влияния в Чехословакии, установления контактов с Италией Муссолини, сдерживания Германии.

Кроме того, для Франции огромное значение имеет стабильность положения в колониях. Если в Африке положение оценивается как в целом спокойное, то на Ближнем Востоке, во французском Леванте имеются серьезные противоречия с британцами. Также волнение правительства вызывает обстановка во французском Индокитае, где началось проникновение в зону традиционных французских интересов не только Англии, но и США и Японии.

Кислов.

Разведка не упомянула о внутренних событиях. Петэн и Патриотический фронт выдвинули проект новой конституции, который вскоре, в августе, был принята, ознаменовав крупную веху в жизни страны - фактический переход от Третьей к Четвертой республике. "Правая" конституция Четвертой республики радикально усилила позиции исполнительной власти и ограничила права парламента. Она предусматривала сильную президентскую систему, "авторитетную, но узаконенную общественным одобрением" - как выразился Лаваль, президент избирался прямыми всеобщими выборами, имел право назначать и смещать премьер-министра, право досрочного роспуска Национального собрания в любой момент по своему усмотрению, а также получал статус главнокомандующего и, соответственно, контроль над армией. Первые выборы президента были назначены на 30 октября 1937 года.

Тогда же, французский парламент, в котором большинство имел Патриотический Фронт, упразднил Кодекс законов о труде, урезал социальные субсидии, преподнес Петэну широчайшие полномочия для ускорения перевооружения французской армии. Последнее, повлекло увеличения государственного оборонного заказа, чего и требовали промышленники, связанные с обороной и тяжелой промышленностью, финансовая база правящей партии. Важнейшим следствием стало то, что за счет госзаказа и жестких сокращений в социальной сфере, Франция начала выкарабкиваться из кризиса.

Перемены в политике Франции и СССР, разумеется, не могли не вызвать реакцию в других странах. В июле 1937 года, было заключено соглашение о военно-морском флоте между Великобританией и Германией. Советско-французский союз и связанное с ним усиление влияния Франции и СССР беспокоило руководство этих стран, и в противовес они начали сближение между собой. Это настораживало, поскольку могло повлечь в дальнейшем англо-германский блок, в котором Лондон будет господствовать на море, а немцы давить на французов сухопутной армией.

Правительство Чемберлена было явно недовольно растущей ролью Франции. Желая усилить позицию Британии, Чемберлен планировал создание альтернативного силового центра, а эту роль на континенте могла играть только Германия. Для того чтобы создать англо-германский союз, в Лондоне склонялись даже к решению не ставить преград национальным требованиям немцев противоречащих Версальским соглашениям. И такие новости еще больше сближали Петэна и Тухачевского.

Косиор в этой ситуации еще более настойчиво выступал за осторожность во внешних делах, особенно с учетом того, что в Москве считали реальным шанс укрепиться в Испании - Брунетская операция развивалась успешно, части 11 пехотной дивизии майора Листера взяли Брунете. Вопрос заключался в отношении к испанским событиям Парижа, и этот вопрос стал причиной сдержанного отношения к сближению с Францией в партии. Петэн проводил политику невмешательства, но вполне обоснованно считалось, что идеология Франко ему ближе, чем республиканцы. Фалангисты, однако, ориентировались на Муссолини и Гитлера, а с немцами у Парижа отношения были традиционно не лучшими. Косиор полагал, что в случае быстрого подавления мятежа Франко, Москва сможет выступить посредниками между Парижем и Мадридом. Казалось, к этому все и идет.