Тайна острова Химер - Николь Жамэ

Взрывы хохота сопровождали его рассказ, настолько все это казалось неправдоподобным, но он стоял на своем.

— Да клянусь вам, когда я собираюсь ставить верши на креветок, я и капли в рот не беру! Мне совсем не чудилось… я видел, как она упала с вершины утеса и сгорела, когда коснулась воды… Это была она… Боже праведный… я в этом уверен!

— Кто это она? — машинально спросил Лукас.

— Да Алая Королева! Пламя нарисовало на воде ее знак…

Вдруг заинтересовавшийся ПМ забросал его вопросами, на которые садовник ответил не задумываясь:

— Она была как та, из легенды, вся в красном, с ног до головы…

Лукас, до этого слушавший несколько скептически, внезапно побледнел при упоминании о платье и принялся настойчиво звонить Мари по мобильнику.

Механический голос равнодушно отвечал, что абонент недоступен…

Мари не объявлялась.

Ронан, Марк, ПМ и даже Фрэнк, приехавший с опозданием, пришли на помощь Лукасу, тревога которого все больше возрастала.

Эдвард, проверивший конюшни, вернулся, крича:

— Нет одной лошади! Дьябло… Нет ни его седла, ни уздечки…

Последняя фраза повисла в воздухе, так как все услышали приближающийся конский топот. В затянутом легкой туманной дымкой свете фонарей, освещавших парк, показалась лошадь, быстро скакавшая к конюшне.

— Дьябло! — выдохнул Эдвард.

Сердце Лукаса на мгновение остановилось. Как и все, он различил лежавшую на спине животного красную фигуру. Он сразу узнал свадебное платье Салливанов.

— Мари!..

Он первым рванулся к ней, однако Фрэнк уже успел перехватить лошадь. Лукас подбежал, когда тот лихорадочно отвязывал подпругу, удерживавшую на седле обмякшее тело, с которого стекала вода. Оно безжизненно рухнуло на землю лицом вниз.

Подоспевший Эдвард быстро перевернул тело и обессиленно опустился на колени.

Страх Лукаса сменился изумлением.

То была Алиса. Смерть восковой бледностью уже окрасила ее лицо.

5

Жилль, еще бледнее, чем обычно, съежившись, сидела прямо на полу в углу гостиной. Эдвард тщетно пытался ее утешить, но до девушки не доходили ни слова, ни жесты. Ее мучила мысль, что сотню раз в порывах гнева она желала смерти своей матери. Теперь ей казалось, что самое страшное произошло по ее вине, исполнилось ее желание, а она даже не подозревала, каким горем это может обернуться для нее самой.

Тело Алисы лежало на канапе в глубине гостиной. Луиза, будто уменьшившаяся в размерах в своем большом кресле, смотрела, не видя, в сторону бледного трупа, который принялся осматривать Ангус.

Лукас, прикованный к окну, всматривался в темный парк — его сильно тревожило, что Мари до сих пор не объявилась.

К нему подошел Ангус.

— Майор, мне нужна ваша помощь.

Лукас промолчал.

— Эта смерть как-то связана с легендой, это вне сомнения… но это не по моей части… а вы специалист…

— Во Франции — да, а если что-то подобное случается в Ирландии, я не имею права вмешиваться.

Ангус не успел привести какой-либо довод, потому что все взгляды вдруг устремились к открывшейся двери гостиной. С усталым лицом, одетая в джинсы и куртку, Мари восприняла гнетущее молчание как некое обвинение. Она только что узнала от слуг о трагической смерти Алисы.

Растерявшись, она поискала глазами Лукаса и в его взгляде прочитала облегчение. Он подошел к ней и обнял ее.

Они не успели произнести ни слова, так как Жилль разъяренной фурией подскочила к Мари.

— Что ты сделала с моей матерью? Отвечай! Что ты с ней сделала?

— Ничего. Я повсюду искала ее, все могут подтвердить, я…

— Вас обеих не было несколько часов! Ты нашла ее и убила! Зачем? Зачем ты сделала это? — выла она. — Где ты была?!

Фрэнк обхватил Жилль за талию, стараясь оттащить ее. Он ощущал, как сотрясается все ее хрупкое тело.

— Отвечай!

И казалось, вопросы эти были у всех на устах. Мари подобралась, зная, что сейчас вызовет к себе неприязнь, а может, и враждебность. Но больше всего ее уже мучила необходимость нанести удар Лукасу.

— Я была с Кристианом Бреа, — созналась она.

Ей плевать было на всеобщее неверие. Она не спускала глаз со своего мужа, ожидая его реакции, словно приговора.

— О Боже! — послышался возглас Ангуса.

Склонившись над трупом, он округлившимися глазами рассматривал что-то необъяснимое, во что невозможно было поверить.

Все тотчас подбежали к нему. В глубоком вырезе платья, освобожденном от прилипших кружев, они увидели вздувшуюся от ожога отметину, в которой узнали изображение печати Алой Королевы.

Дора помогла уложить тело и вышла из гостиной. Ее тяготила скорбная атмосфера. Погруженная в мрачные мысли, она вздрогнула, когда с шумом распахнулась дверь холла. Растрепанная и запыхавшаяся, Келли бежала к гостиной. Дора перехватила свою дочь, сжав ее руку, словно тисками, и заставила остановиться.

— Тебе нечего здесь делать!

— Пусти меня!

— Чтобы ты продемонстрировала свое горе перед телом Алисы? Ты и так уже причинила немало зла Салливанам!

— Несешь какую-то чушь! Пусти, я хочу ее видеть!

Она всячески старалась вырваться из железной хватки матери.

— Ты уже довольно насмотрелась на нее вчера вечером.

— Что?

Келли сразу перестала вырываться.

— Я следила за тобой этой ночью, видела, как ты была с ней, я все знаю.

Они смотрели друг другу в глаза. Страшное осуждение, которое Келли прочитала во взгляде матери, привело ее в растерянность.

— Твое место на конюшне, лучше приведи в порядок Дьябло и старайся быть незаметной… Уверена, ты понимаешь, что я хочу сказать…

Пощечина оказалась бы менее болезненной, чем этот презрительный тон. Рядом с матерью Келли перестала быть рыжей красоткой. Подбородок ее задрожал, глаза наполнились слезами, она быстро повернулась и вышла.

Из Доры будто вышел весь воздух, она сразу показалась подавленной и постаревшей на несколько лет.

Луиза последней приблизилась к телу Алисы, оттолкнув Эдварда, попытавшегося ей помешать, и провела ладонью по лицу покойной.

— Кто же ее так напугал? — пробормотала она, будто обращаясь к себе.

Потом пальцы ее спустились к груди. Коснувшись рубца, она живо отдернула руку, словно обожглась.

— Дана! Клеймо нежелательных… Кому же эта бедняжка Алиса так помешала?

ПМ, сидевший в своем углу, словно паук, ткущий паутину, ничего не упустил из происходящего. Он не мог удержаться от восклицания.

— Патрик Райан! Не Дана это поставила, а Райан! Убийство, сценарий, написанный по старой легенде, это — он! Я уверен! Так и есть, я чувствовал это с самого начала!

Эдвард сухо оборвал его, заметив, что его вмешательство совсем некстати, и попросил уважать горе Салливанов. Ангус одобрительным ворчанием поддержал его, добавив, что Райан мертв и у него не было причин желать зла Алисе.

— Не Алиса была целью, — убежденно прозвучал голос Лукаса, — а Мари.

Он жестом пригласил новобрачную и Ангуса пройти с ним в другой конец гостиной. Эдвард, Фрэнк и ПМ пошли за ними. Даже Жилль незаметно проскользнула, чтобы подслушать, о чем будут говорить взрослые. Полицейский вынул из кармана лист бумаги, якобы найденный в их комнате, когда, вернувшись из винокурни, искал Мари. Развернув лист, он зачитал послание:

— «Если ты хочешь узнать тайну Салливанов, встреться со мной в конюшне».

Находясь спиной к камину, сыщик мог видеть всех членов семьи Салливан. И от него не укрылось их смущение. Фрэнк запротестовал первым, остальные более-менее решительно присоединились к нему. Только Луиза, все внимательно слушавшая, даже не шевельнулась.

Лукас спокойно объявил, что все они без исключения должны предоставить себя в распоряжение полиции.

Когда жандарм и оба полицейских вышли на крыльцо, Ангус с облегчением заметил, что Лукас, похоже, всерьез занялся расследованием и что следует немедленно начать это франко-ирландское сотрудничество. Мари уточнила, что она тоже займется этим делом, так как оно касается в первую очередь ее самой. Она покосилась на не сводившего с нее взгляда Лукаса. Судя по всему, он ждал ее объяснений.

— Этой записки не было в комнате, когда я поднялась переодеться, чтобы догнать тебя в винокурне. Было без четверти час, это точно. Я посмотрела время на мобильнике, когда он зазвонил…

Ну а признаться во всем остальном было труднее.

— Звонила Анна Бреа, сестра Кристиана, ей было очень неловко звать меня на помощь, но она не знала, что делать… Кристиан пришел в такое отчаяние, что ей казалось, он готов убить себя…

— Неплохая идея! — бросил Лукас, не в силах удержаться от сарказма.

Мари неодобрительно взглянула на него и добавила, что в комнате она оставалась не больше трех минут, этого времени ей хватило, чтобы быстро переодеться.