Красно-белый. Том 2 (СИ) - Владислав Викторович Порошин

Саныча, я рванул им за спины, ведь Саныч тоже на автомате катнул мяч в касание под мой отчаянный прорыв. Всего две секунды и: «Здравствуйте товарищ голкипер, как поживаете, как между игр попиваете? Нормально? Тогда получи!». Я влепил по мячу со всей дури, а учитывая, что до ворот было всего метров семь Валерий Федосеенков, беспомощно взмахнув руками, ничего не поделать не смог.

— Гооол! — Заорал я, чуть-чуть при этом охрипнув, и только сейчас почувствовав, как отпускает меня напряжение первых минут игры.

— Красавец, Никон! Малорик! — Кинулись поздравлять меня одноклубники.

— Вот и всё, а вы возились! — Загоготал я в ответ.

И после своего незабитого пенальти, а так же нашего второго гола «Заря» вдруг перестала играть, как будто в футболистах закончился заряд аккумуляторов, двигаться они стали медленнее и пасовать абы куда. Мы же наоборот кинулись дальше долбить защиту получившего футбольный нокдаун соперника. Лишь один футболист хозяев поля, полузащитник Игорь Гамула пытался взбодрить команду и, почувствовав, что «корень зла» заключён в моих действиях начал охоту за моими ногами.

В одном эпизоде на 70-ой минуте Гамула прыгнул шипами вперёд, целя в голень, когда я, получив пас от Шавло, решил совершить ещё один рейд к воротам «Зари». Но краем глаза я заметил это движение и вовремя, словно сайгак, подпрыгнул вверх и специально плюхнулся на полузащитника, чтобы образумить горячую голову. Но бесполезно. На 75-ой минуте настырный Гамула полетел меня «убивать» уже около левой бровки, куда я часто смещался, комбинируя с тем же Сергеем Шавло. Как мне удалось притормозить за долю секунды до столкновения неизвестно, но полузащитник «Зари» своими бутсами буквально пропахал гаревую дорожку, предназначенную для легкоатлетов. Я тут же сделал длинный пас в центр на Гаврилова и бросил в сторону Гамулы:

— У знакомых в деревне огород вспахать надо. Возьмёшься? Оплата, сдельная, на новые бутсы хватит.

— Юморист что ли? — Спросил, кряхтя поднявшись с дорожки, полузащитник «Зари».

— Нет, — хмыкнул я. — Чувство юмора как беременность — или есть, или нет. Я как видишь не в положении, поэтому если ещё раз такое сделаешь, бубен в раздевалке набью без шуток. Понял?

— Ещё посмотрим — кто кому набьёт, — пробурчал мне в спину Гамула, который был ниже меня на целую голову.

Кстати, после этой перепалки он заметно успокоился. Но по ногам мне всё-таки засветили, на 80-ой минуте центральный защитник хозяев Владимир Малыгин рубанул по голени, словно дубиной и прервал мой дриблинг в двадцати метрах от своих ворот. Судья без раздумий свистнул штрафной удар. Ворошиловградцы выстроили «стенку» из шести человек, оставалось нам только решить — кто исполнит удар с очень хорошей позиции по центру ворот. И кандидатов было несколько: Гаврилов, Хидиятуллин и я.

— Мужики, без обид, мне важнее, — я кивнул в сторону Бескова, который сидел на скамейке запасных. — Если не забью, то кого-нибудь из «Зари» точно покалечу.

— Ладно, у меня ещё нога побаливает, — пошёл на попятную Вагиз Хидиятуллин.

— Только никого не убей, — хохотнул шутник Юра Гаврилов.

— Не боись, наши не пострадают, — пробурчал я и отошёл на пять метров от мяча.

«Ну, Никон, не промахнись, — шепнул я сам себе. — Лучшего бомбардира команды упрямый Бесков, даже если захочет, то на лавке мариновать не будет. Давай, родной, за 'Спартак»!«. Вдруг словно сквозь вату до меня донеслась трель свистка, я резко рванул и что есть мочи шарахнул в обход стенки прямо во вратаря. Но мяч, по которому я пробил 'шведкой» так здорово закрутился, что прямо перед Федосеенковым вильнул в левую сторону и хоть голкипер чуть-чуть зацепил его рукой он всё равно вонзился под перекладину ворот.

— Гооол! — Заорала в тишине гостевых трибун вся наша красно-белая команда.

* * *

— Молодец, Никон, — персонально поздравил меня Николай Старостин, когда главный судья, при счёте — 1: 3 в нашу пользу, дал финальный свисток и команды с диаметрально противоположным настроением пошли в подтрибунное помещение. — Не зря я из-за тебя с братом поругался.

— Спасибо, Николай Петрович. — Кивнул я, смахивая пот со лба. — Вы ещё про Федю Черенкова не забудьте. Ему давно пора в основу. И тогда начнётся совсем другой футбол.

— Всему своё время, — похлопал меня по плечу «Дед». — Дай мне только срок. И Заварова я твоего тоже возьму.

— Не пожалеете, зуб даю, — усмехнулся я.

Глава 7

На следующий день в среду 11-го апреля почти весь основной состав команды решил заглянуть в новенький ворошиловградский ресторан «Перник», названный в честь болгарского города-побратима Перника. Можно было конечно взять разливного пива, минералочки, сухой рыбки и завалиться в близлежащий к нашей гостинице «Октябрь» сад имени 1-го мая на берег маленького прудика, но Юра Гаврилов настоял, что отметить трудовую победу нужно в ресторане, культурно. Тем более сам Константин Бесков объявил сегодня выходной, так зачем было прятаться по кустам с разливным пивом? Но в то же время старший тренер намекнул, что завтра начинается подготовка к матчу 4-го тура против «Пахтакора» и те, у кого утром давление будет выше нормы, «получат по шапке», вплоть до отчисления из клуба.

Кстати, что касается ташкентского «Пахтакора», то эта игра официально являлась нашим первым домашним матчем в чемпионате. Правда, из-за безобразного состояния московских полей её решено было перенести в маленький городок в сорока километрах южнее Ворошиловграда, в Стаханов на стадион «Труд». Вот поэтому мы в городе на речушке Лугань и застряли почти на неделю.

Ресторан «Перник», где мы заняли сразу три столика, мало чем отличался от своих собратьев других отечественных увеселительных заведений — барная стойка, живой музыкальный ансамбль, гуляющий, танцующий и выпивающий народ. И чтоб слиться с толпой наш футбольный коллектив заказал бутылочное пиво и варёных раков.

— Как говорит Бесков, — взял вступительное слово Гаврилов, — когда употребляют без тостов — это пьянка, кода с тостами — выпивка. Так не будем превращать наш культурный поход в ресторан в пьянку. Давайте, мужики за победу.

— Точно, все болезни от бескультурья! — Поддакнул я, чокнувшись с парнями, но пиво лишь пригубил, ибо алкоголь ещё из той первой жизни был не интересен, а вот женщины более чем интересовали.

Поэтому когда музыканты затянули ретро-хит «Поющих гитар» — «Нет тебя прекрасней», я, напомнив Фёдору Черенкову, что капля алкоголя убивает лошадь, а завтрашний тест на давление перечёркивает футбольную карьеру, пошёл пригласить кого-нибудь на танец. «А что? — подумалось мне, когда я встал из-за столика. — Мужчина я видный, одеваюсь прилично, волосы чистые, пахнет от меня приятным шампунем, зубы белые, галстук под цвет глаз. А тут в ресторане оказывается и пригласить-то некого. Обламанская ситуёвина. Хотя постой!». Мой взгляд упал на очень интересную женщину, которая сидела со своей подругой и, слушая её в пол-уха, смотрела на меня. «Странная какая-то», — сказал я сам себе, но на танец незнакомку с длинными чёрными волосами пригласил и приобнял под приятный вокал местного музыканта:

Для меня нет тебя прекрасней,

Но ловлю я твой взор напрасно,

Как виденье, неуловима,

Каждый день ты проходишь мимо…

— А я знала, что вы меня пригласите на танец, как только вы вошли в ресторан со своими друзьями, — призналась мне женщина с огненно-карими глазами.

— Потомственная ясновидящая гадалка, снимаю сглаз, порчу, венец безбрачия, — усмехнулся я. — Это не про вас?

— Вы зря смеётесь, Александр, — неожиданно «гадалка» произнесла моё имя из той жизни. — Я правильно угадала ваше имя?

— Вообще-то Владимир, — буркнул я. — Владимир Александрович, если быть точнее.

— Странно, — пробормотала женщина. — И возраст ваш я чувствую как 45 лет. Хотя выглядите вы значительно моложе.

«Всё, потанцевали, валить надо, гадалки мне ещё не хватало! Я и сам в будущем могу поковыряться», — подумал я, и хотел уже было откланяться, сославшись на расстройство пищеварения, но вдруг незнакомка мило улыбнувшись, произнесла:

— Проводите меня, пожалуйста, домой. Я живу здесь недалеко.

— А ваша подруга как же?

— А мы уже собирались уходить. — Опять странная женщина улыбнулась и, прижавшись всем телом, очень быстро поцеловала меня своими горячим, словно уголь, губами.

После этого отказаться от прогулки с красивой, фигуристой, черноволосой женщиной я уже был не в силах. «Чёрт