За пазухой у дракона (СИ) - Соловьева Елена

— Это не Локо, — предупредила ее. — Это какая-то другая… совершенно незнакомая… собака.

Антия сделала большие умоляющие глазенки.

Нет, я знаю, дети, особенно добрые, любят подбирать бродячих котят и щеночков. А наша девочка особенно добра. Но это...

— Мы не можем взять пса домой, — предупредила строго. — Тучке это не понравится. Да и мне, если честно, тоже.

Дома мне хватает сбрендившего дракона.

Антия вздохнула, а после, взяв палку, написала на земле, что Локо очень послушный и не доставит никому хлопот.

Я в этом сомневалась по вполне очевидным причинам. Самым правильным, наверное, было бы сообщить сеньору Селсо Пересу о находке, но, во-первых, нам здесь меньше всего нужны очистительные отряды, а во-вторых, разве я могла позволить Антии испытать болезненный шок от того, что ее Локо… Что он как бы не совсем собака, а бесхозная нечисть, подлежащая уничтожению.

Нет, это было бы слишком жестоко.

— Знаешь, пусть Локо побудет здесь, мы после решим, что с ним делать, — предложила Антии. — И еще… Если можешь с ним общаться, скажи, пусть ни в коем случае не идет за нами.

Новое открытие: Антия действительно могла общаться с мертвяками. С живыми людьми — с трудом, а с этими запросто. Обхватив шею пса, она что-то нашептала ему на ухо, и тот, жалобно заскулив, скрылся в развалинах.

Признаться, я испытала облегчение.

— Прошу тебя не приближаться к старому замку в одиночестве, — строго наказала девочке. — Повторяю, это не Локо. Ты вообще понимаешь, что это за существо?

Антия согласно закивала и написала на земле слово «друг».

Отлично, только таких друзей нам не хватало. Не знаю, каким образом девочке удалось привязать к себе чужого мертвяка, но она сделала. А ведь некроманты учатся этому с пеленок. Да и сам дар у них просыпается не раньше совершеннолетия. Опять же, просыпается не у всех.

«Кто же ты такая, малышка?»,  — подумалось мне тогда.

Этим вечером сеньор дракон почтил нас своим присутствием за ужином. Удивительно,  но даже в простой домашней одежде он умудрялся выглядеть величественно и великолепно. Наверное, на его крепкой фигуре и мешок из-под яблок смотрелся бы респектабельно. Или дело не в фигуре?

— Нравлюсь? — уточнил Бэлтрен, поймав мой задумчивый взгляд.

Я едва не подавилась кашей. И кто меня дернул смотреть на наместника дольше того, что позволяют приличия?

— Не в этом дело, — возразила поспешно, сильнее сжимая ложку. — Мой интерес к вам сугубо лекарский. Не хочу, чтобы вы умерли в моем доме.

— Я и не собираюсь, — усмехнулся Бэлтрен. Да, магические силы к нему не вернулись, однако выглядел он гораздо лучше. Кажется, физический труд на пользу даже дракону. — Напротив, собираюсь все вспомнить и сделать определенные выводы.

— Это какие же?

От удивления я не донесла ложку до рта, да так и застыла с ней в руках.

— Пусть я не помню своего имени, в маразм впадать не собираюсь. Потому замечаю и отмечаю многое. Я нравлюсь вам, сеньорита Каталина, вам не удается это скрыть, несмотря на все попытки. Больше того, я уверен, что прежде мы были близки, очень близки. Молчать же о прошлом вас заставляет обида или чувство вины.

Вот уж неправда!

Лично меня чувство вины не мучило нисколько, а если кому и стоило вспомнить о нем, так это сеньору золотому дракону. Сейчас, глядя на него, я чуть ли не впервые с начала войны поверила во вселенскую справедливость. Это ему за прежнее чванство и самомнение. Так сказать, возмездие по заслугам.

Только я-то тут при чем?

Почему он свалился мне на голову? При этом и в прямом, и в переносном смысле. Ладно, пусть не на голову, но очень и очень рядом.

— Достаточно, — оборвала его размышления. — Повторяю, вы, сеньор, остаетесь в этом доме ровно до тех пор, пока не вспомните все и окончательно не восстановите силы. Рассуждения и нелепые домыслы прошу оставить при себе. Мы не были близки и никогда не будем. К тому же я не сеньора, а сеньорита, запомните это.

— Вы такая хорошенькая, когда злитесь, — продолжал свое дракон. — Не обманывайте ни меня, ни себя. Вас все еще влечет ко мне, так же, как и меня к вам.  Если мы не были близки, откуда я могу помнить вкус ваших губ? И прикосновение вашего нежного податливого тела к своему?

Глава 8

И почему он вспомнил именно это?!

Я раскраснелась, но вовсе не из смущения, а от злости, и едва не сломала ложку. Матушка Грэси возмущенно фыркнула. И только Антия, расширив от любопытства глаза, переводила взгляд с меня на Бэлтрена.

— Здесь ребенок! — напомнила ему строго. — Если не хотите лишиться крова на ближайшую ночь, подбирайте выражения.

— Я их не терял, — с намеком проговорил он, глядя мне в глаза, и победно усмехнулся.

Вот дракон, это же моя фраза! Та, что я сказала ему в его замке. Именно тогда этот самодовольный нахал вел себя со мной, как с какой-нибудь портовой девкой. Он точно заслужил высшее наказание.

И зачем я приютила его?

— Раз уж вам настолько полегчало, сеньор, принесите воды из ручья. А я пока подготовлю тесто, хочу испечь булочки с толчеными цветами букашника на завтрак.

Да, лучше говорить и думать исключительно  о делах хозяйственных. И силу дракона направить во благо, а не во вред. Мы с матушкой Грэси  договорились ничего не рассказывать сеньору Бэлтрену Драко о прошлом до восстановления его магических сил. Но клянусь Великой праматерью, мне становилось все сложнее выносить его общество.

— Почему вы, деточка? — забеспокоилась матушка. — Я сама позабочусь о завтраке.

— Не стоит, иди, отдыхай Грэси. Если остались силы, почитай Антии перед сном. К примеру, ее любимую книжку о Локо.

Анти радостно запрыгала, а потом взяла матушку за руку и утащила в свою комнату. Бэлтрен заявил, что должен навести порядок в сарае с инструментами. Я же неспешно убрала со стола, а после занялась завтраком. Вымещать гнев вообще хорошо на тесте. От ударов кулаками оно становится только пышнее.

— Тучка, сейчас не до тебя, — проговорила я, когда кто-то мягко коснулся моего зада. — И свою порцию ужина ты уже слопал. Не мешай, лучше прогуляйся перед сном.

— Тучка давно спит на заднем дворе, — сообщил мне насмешливый и в то же время подозрительно хрипловатый голос Бэлтрена Драко. — Мы здесь совсем одни.

В этот момент я поняла, что то, что я приняла за кошачью лапу, было на самом деле мужской ладонью. Резко развернулась и, схватив первое, что попалось под руку, запустила в Белтрэна.

Первой под руку попалась сковорода…

Но Бэлтрен ловко увернулся от снаряда. К моему превеликому сожалению.

— Осторожнее, сеньорита! — распорядился он так, как будто имел на это право. — Хотя… — он улыбнулся обезоруживающей улыбкой и провел ладонью по шелковистым волосам, пригладив их. — Кажется, я понял, как потерял память. Полагаю, вы не впервые пытаетесь приложить меня чем-то тяжелым. И в прошлый раз вам это удалось. Застали врасплох?

Вот куда бы его так удачно послать, чтоб потом долго не увидеть?

— Если бы хотела ударить, ударила, — проговорила, возвращаясь к тесту. — Но, к моему величайшему прискорбию, к вашему теперешнему состоянию я не имею никакого отношения.

— Тогда что же случилось?

Он подошел ближе — настолько, что я почувствовала теплое дыхание у себя на шее. И зачем убрала волосы в пучок перед готовкой?

— Почему вы ничего не хотите рассказать? — продолжил допрос Бэлтрен Драко. Но коснуться больше не пытался, уяснил урок. — Я откуда-то упал?..  Откуда это странное ощущение полета… На огромной высоте?.. Вот, бестия!..

Что-то грохнулось.

Обернувшись, я поняла: этим чем-то был Бэлтрен Драко. Застонав, он обхватил голову руками и сжал с такой силой, словно собирался расколоть.

— Не напрягайте так сильно память, — посоветовала ему. — От этого вам становится плохо.

Он принял поданный мной стакан воды и выпил залпом. А после, продолжая сидеть на полу и взирать на меня снизу вверх, протянул руку:

— Позвольте мне коснуться вас. Не знаю, каким образом, но мне кажется, именно вы, Каталина, ключ к моей памяти.