Сказочник - Анна Клименко

– Что?

Вмиг Топотун и Андоли оказались рядом, заслонив и без того тусклый свет.

– Тьфу, да не мешайте... – Шеверт запустил пальцы под тунику, там, где белела нетронутая загаром шея, – просто мне показалось... что... О, ну вот оно.

Он нащупал свернутый в тугую трубочку кусок хрустящего пергамента. Сердце зашлось в суматошном беге, пришлось вдохнуть поглубже и выдохнуть.

– Вот оно, – растерянно повторил Шеверт, разворачивая находку.

И там, на почти забытом им Общем, было написано: «Ищи Темную жрицу, у нее ключ. Все еще можно вернуть».

– Чепуха какая-то, – разочарованно протянула Андоли, – Шеверт, ты хоть что-нибудь понимаешь?

– Не понимаю. Пока. – он быстро сложил пергамент и сунул в кошель на поясе, который использовался не для хранения монет, а для разных мелочей, полезных в походе. Например, для отмычек или наконечников для стрел.

Элеана выпрямилась, откинула со лба смоляную прядку.

– Я хочу дать ему остатки противоядия. Можно?

Он только рукой махнул, предоставляя элеане право решать самостоятельно. Неразумно, конечно, тратить ценный отвар на невесть откуда взявшегося чужака, ну да ладно... Вдруг он принесет в Кар-Холом хорошие вести с севера? Например, о том, что ийлуры выжили и собирают силы для решающей битвы?..

Шеверт покачал головой. Вряд ли... Башня Могущества, черным клыком торчащая из плоти Эртинойса, выпила слишком много жизней, а жрецы проклятого народа завершили то, что начала их Царица.

– Да тише, тише ты, – шикала на Топотуна бескрылая элеана, – осторожнее!

Шеверт покосился на молодого кэльчу: оказывается, тот разрезал штанину и деловито ощупывал место укуса болотня. Ближе к колену, на голени вспух гнилостно-зеленый пузырь, и вверх по ноге медленно ползли аспидно-черные прожилки.

– Надо резать,  –  Шеверт нехотя присел над чужаком, – иначе лишится наш гость ноги.

Андоли бросила на него понимающий взгляд.

– Тогда это надо сделать прямо сейчас, Сказочник. Пока он без сознания.

На том и порешили. Топотун подбросил смолистых веток в костер, накалили докрасна нож Миля.

– Готовь тряпки, – коротко бросил Шеверт, даже не глядя на Андоли.

И решительно погрузил раскаленный металл в голень ийлура, быстро поворачивая его и вырезая опухоль. На руку брызнул зеленоватый гной, смешанный с кровью, но Шеверт лишь зубами скрипнул. Быстрее, еще быстрее... Шипение прижигаемой плоти смешалось с тяжелым дыханием Топотуна, по воздуху плыл тошнотворный запах горящего мяса.

– Вот и все! – Шеверт ловко отшвырнул вырезанный нарыв и выпрямился. Пустой желудок корчился и переворачивался под ребрами; стало душно – Боги, ну хоть бы ветерок подул, что ли...

Андоли понадобились считанные минуты, чтобы наложить тугую повязку. Старая Эльда научила ее всегда брать с собой полоски чистой, прокипяченной холстины и, надо признать, еще ни разу они не валялись без дела.

«Не успели Хитреца спасти, так хоть этому поможем...» –  мрачно подумал кэльчу.

Он отошел  и присел на подгнившее бревно. Яд упыря все еще давал о себе знать, словно шипами трогая под сердцем.

Элеана тем временем легко разжала зубы ийлура и маленькими порциями принялась вливать снадобье. Топотун сидел рядом на корточках и ревниво наблюдал за тем, как тонкие пальцы Андоли осторожно – едва ли не с нежностью – касаются лица незнакомца.

«Ну, вот и ладно», – подумал Шеверт, – «теперь еще добраться бы до Кар-Холома. С мертвым Милем и раненным ийлуром. А как все хорошо начиналось!»

Начиналось-то хорошо, а вот закончилось...

Вернее, и не думало заканчиваться.

Пока ийлур скрипел зубами в беспокойном беспамятстве –  его пришлось связать, чтобы не натворил бед – остатки команды собрались на военный совет.

Два кэльчу и элеана, ставшие по злой иронии судьбы надеждой и Кар-Холома, и всего Эртинойса.  Надеждой для тех, кто еще остался жив после убийственного ритуала Царицы.

– Тащить двоих не стоит, – упрямо бубнил Топотун, и было трудно не признать его правоту.

– Но предать тело Миля земле в Гнилых топях – это тоже неправильно, – возражала Андоли.

– Вот, пусть ийлур его сам и несет, – брякнул парень и осекся, поняв, что сболтнул глупость.

Шеверт и Андоли сделали вид, что не слышали: ийлур и сам не скоро сможет передвигаться самостоятельно. Если вообще поднимется – яд у болотня имел отвратительное свойство убивать очень медленно, и предпринятых усилий могло оказаться недостаточно.

– Я могу сходить в Кар-Холом за подмогой, – наконец предложила элеана, – вы же знаете, я быстро обернусь.

– Никуда ты не пойдешь! – вконец разозлился Топотун, – еще чего не хватало!

– Но я...

– Ты женщина, – в голосе парня сквозило превосходство, – ты не сможешь защитить себя.

Андоли только покачала головой и уставилась на Шеверта так, словно он один мог разрешить их спор.

– А Топотун прав, – Шеверт усмехнулся, – это неприятно, Андоли, но ничего не поделаешь. Ты хорошо стреляешь, но это – Гнилые топи. Здесь по одному лучше не шастать, а то попадешь на обед к упырю, или к тому же болотню. И будем мы тебя до-олго ждать, у костерка сидючи.

Элеана вскочила, нервно обхватила себя руками за плечи.

– Ну, хорошо. Что ты можешь предложить, Шеверт?

– Идите вдвоем, а я останусь.

– Останешься один, – не преминула ужалить элеана, – а если на тебя кто позарится?

– Невелика будет потеря. А вы все-таки молодая кровь, и много чего сделаете для наших. Только карту с собой возьмите и передайте ее Керу. А то вдруг и правда со мной что приключится...

Они ушли ровно в полдень, а Шеверт вернулся к костру. Гнилые топи, провались они в Бездну. Мерзкий, не закрывающийся нарыв на теле Эртинойса – Шеверт был готов поклясться, что болота появились здесь сразу же после постройки Башни Могущества. Раньше... кэльчу совершенно не помнил себя, но точно знал, что вблизи холмов на юго-востоке Эртинойса никогда не было топей, точно так же, как не было ни упырей, ни болотней...

«Ну, ничего-ничего, недолго осталось», – с ненавистью подумал Шеверт.

Они соберут все силы и убьют Царицу народа серкт. А не будет вечной Царицы – чужаки утратят власть над миром, и вымрут – или будут вынуждены просто уйти... Не сразу, конечно, постепенно... И тогда – быть может – из подвалов проклятого дворца выйдут на свет последние из ийлуров, и взлетят в небо уцелевшие элеаны. И все будет, как раньше – «Не будь ты дураком, Шеверт. Былого не вернуть, все равно останутся шрамы.»

От мокрой земли шел промозглый, неприятный холод. Шеверт нахохлился, кутаясь в плащ, который ему оставила Андоли. Надо же – за всей этой суматохой совершенно забыл про книгу легенд...