Свет во тьме - Тимофей Медведев

Время для священника будто остановилось, и ему показалось, что он умирает. Вдруг перед ним возникло не то привидение, не то зловещая галлюцинация: два красных, горящих, как у светофора, полных ненависти глаза. Горло перехватило, сдавило клещами, не давая крику вырваться наружу.

«Отец наш небесный! – пронеслось в его сознании. – Спаси и сохрани!»

Следующая мысль, короткая, мимолетная, похоже, пришла от Господа: «Бейся с ними! Ты сильнее их!»

Георгий твердо выговаривал слова вслух, сам не слыша их:

– Во имя Отца, Сына и Святаго Духа, повелеваю: изыди! У вас нет власти надо мной!

Страшная тяжесть, навалившаяся на него, внезапно исчезла. Ему почудилось, будто мощный поток воздуха подхватил его и оторвал от пола. Георгий судорожно вздохнул и заметил, что сражается с пустотой. Но паника еще не прошла: чье-то присутствие, черное, таящее угрозу, не исчезало.

Приподнявшись, он сел, еще раз перевел дыхание и произнес громко и отчетливо:

– Во имя Господа нашего, я приказываю тебе оставить мой дом!

Мария проснулась внезапно, словно от удара, удивленная и напуганная звуками борьбы и криками боли. Вначале шум был оглушительным, но потом звуки начали затихать, ослабевать, как бы удаляясь.

– Георгий! – встревоженно воскликнула Мария.

Михаил зарычал, как дикарь, и занес клюшку для удара. Притаившийся в темноте злодей тоже закричал от ужаса.

Это была Виолетта. Неожиданно для себя они столкнулись спинами, пятясь в темном коридоре.

– Миша! – проговорила Виолетта срывающимся голосом. – Ты с ума сошел? – Она была вне себя и готова заплакать.

– Ох, – судорожно вздохнул Михаил и почувствовал, что напряжение уходит, как воздух из проколотой камеры. – Ты чего не спишь?

– Я проснулась от того, что тебя не было в кровати. Что происходит? – Виолетта посмотрела на клюшку, поняв, что все-таки что-то случилось, и в страхе прижалась к мужу. – В доме кто-то есть?

– Нет… – пробормотал он со смешанным чувством облегчения и отвращения. – Никого. Я проверял.

– Что случилось, кто это был?

– Я же сказал – никого.

– Но мне показалось, что… Я, наверное, спала. Но меня разбудили голоса.

– Никого не было, я же сказал.

Виолетта была озадачена:

– Но ведь что-то меня разбудило.

– Света исчезла, – наконец решился сообщить Михаил.

– Как это – исчезла, что ты имеешь в виду?

– Ее нет. Ее нет в доме. Комната пуста.

Виолетта бросилась в комнату Светы. Миша двинулся за ней и через открытую дверь наблюдал, как Виолетта осматривала гардероб, ящики письменного стола. Потом она произнесла с тревогой:

– Часть одежды пропала, и учебников нет на месте.

Виолетта выглядела совершенно беспомощной.

– Миш, она действительно ушла из дома!

Он довольно долго смотрел на нее, не произнося ни слова, потом оглядел беспорядок в комнате дочери, и голова его с глухим стуком ударилась о дверной косяк.

– За что мне это все? – простонал несчастный отец.

– Вчера вечером я заметила, что она была не в себе. Мне надо было разобраться. – Виолетта постаралась успокоиться и рассуждать логически. – Может быть, она отправилась спать к Тане?

– Посреди ночи? – вскрикнул Каганов, но, глядя в испуганные глаза жены, тоже постарался успокоиться и сказал уже почти шепотом: – Позвонить ей, спросить?

– Нет, уже поздно. Все равно, там она или ее там нет. Если ее нет, то мы только зря поднимем людей с постели. А если она там, то по крайней мере с ней все в порядке.

Тут Виолетта заметила, что с мужем творится что-то неладное. Он был бледен, слаб и явно чем-то потрясен.

– Что с тобой, Миша?

– Ничего. Дай мне минутку перевести дыхание…

Обеспокоенная, она обняла его за плечи.

– Да что с тобой? И убери в кладовку эту дурацкую клюшку!

Михаил явно колебался, прежде чем признаться:

– Мне страшно. – Его заметно била дрожь. – Я действительно боюсь, но сам не знаю чего.

Теперь уже перепугалась Виолетта.

– Миша… Не переживай так, Света вернется. Она большая девочка и не попадет в неприятности. А теперь давай ложиться спать. Утро вечера мудренее, так ведь?

– Да, ты, как всегда, права, любимая.

Впервые в жизни отец Георгий сражался с демонами. Они проявили удивительное упорство: внезапно, под покровом ночи, ворвались в дом, чтобы издеваться над ним и его верой. Демоны метались с воплями по комнате, прыгали по телу Георгия, стараясь до смерти напугать его.

И тут Никон и Трикс вместе с другими ангелами увидели из своего укрытия, как стаи перепуганных и разъяренных бесов, подобно взбудораженным летучим мышам, с шумом начали вылетать из дома. Они возмущенно кричали, зажимая лапами уши. Их было несколько десятков, и не было сомнений, что это «великий Рафавал» послал их, и теперь, потерпев неудачу, они в страхе убегали. Что же касается Георгия, он выдержал свое первое испытание блестяще. Ангелы были довольны.

– Серафим прав, отец Георгий не так прост, – начал Никон.

– Этот человек – крепкий орешек, – добавил Трикс.

Однако Георгий и Мария в ту минуту не чувствовали себя ни сильными, ни тем более победителями. Потрясенные, сидели они за кухонным столом. Мария обрабатывала йодом многочисленные ссадины и синяки на теле супруга. Священник был доволен уже тем, что остался жив, а Мария, все еще не оправившаяся от потрясения, пребывала в полном недоумении.

После долгого молчания Георгий наконец-то собрался с мыслями и подробно рассказал все, как было. Мария верила каждому его слову, вспоминая разбудившие ее дикие крики и шум падающих на пол предметов. Поделившись друг с другом неприятными впечатлениями, супруги пришли к выводу, что случившееся этой бурной ночью было все же реальностью, а не кошмарным сном.

– Бесы, – заключил отец Георгий.

Мария согласно кивнула.

– Но почему? – не унимался священник. – Для чего это все?

Мария не знала, что ему ответить. Она ждала, что скажет муж. Наконец тот сказал:

– Это было мое первое настоящее испытание. Я был совершенно к нему не готов – и провалился.

Мария подала ему завернутую в целлофан курицу из морозилки. Священник дернулся, прикладывая ее к огромному синяку у себя на лбу.

– С чего ты так решил?

– Не знаю. Я сам виноват, они обвели меня вокруг пальца. Я позволил им пошатнуть мою веру в Бога. Боже милостивый! Помоги мне быть начеку в следующий раз! Дай мне мудрости, научи чувствовать их приближение и предвидеть их действия!

Мария погладила его по руке:

– Может быть, я ошибаюсь, но разве Господь этого уже не сделал? Я имею в виду, как бы ты мог узнать, как противостоять проискам дьявола, если бы ты… просто не испытал свою веру?

Именно это необходимо было услышать Георгию.

– Если хочешь знать мое мнение, то ты справился. Они исчезли, ведь так? А ты остался. Если бы ты слышал эти ужасные крики!

– Ты уверена, что это кричал не я?

– Абсолютно уверена.

Вновь кухню заполнила звенящая тишина.

– Что же нам делать? – спросила наконец Мария.

– Молиться, – ответил Георгий. Для него это было естественным выходом из любого положения.

И они молились, сидя за маленьким кухонным столиком, взяв друг друга за руки. Они провели так около часа, после чего отец Георгий исполнился решимости продолжать сражение с дьяволом, пока не заставит его обратиться в бегство, и был уверен, что Бог хочет того же.

Присутствие супруги успокаивающе подействовало на взвинченные нервы Михаила. С каждой минутой покоя к нему возвращалось сознание того, что мир не перевернулся, и он сам будет жить дальше, и утром, как обычно, взойдет солнце. Каганов недоумевал, отчего еще недавно все выглядело столь ужасно.

– Ну как, теперь лучше? – спросила Виолетта, намазывая масло на гренки.

– Вроде бы да! – ответил Михаил, отметив про себя, что сердце стучит так же размеренно, как и всегда. – Не понимаю, что на меня нашло.

Виолетта поставила перед ним тарелку.

Михаил взял горячую еще гренку и спросил:

– Значит, у Тани ее нет?

Виолетта утвердительно кивнула.

– Ты уверен, что хочешь поговорить о Свете?

Миша был готов к беседе.

– Да, нам нужно переговорить о многом.

– Не знаю, с чего начать…

– Ты думаешь, что я виноват?

– Ох, Миша…

– Пожалуйста, говори честно, я целый день получал удары в спину. Я тебя слушаю.

Глаза их встретились, и Виолетта долго смотрела на Мишу серьезным и полным любви взглядом.

– Вовсе нет, – наконец сказала она.

– Уверен, что виноват во всем я.

– Я думаю, мы все виноваты, Света тоже. Не забывай, что она многое решает сама.

– Конечно, но, может быть, это произошло оттого, что мы не предложили ей взамен чего-нибудь лучшего.

– Как ты считаешь, не поговорить ли с Молодцовым?

– Вот уж подходящий тип.

– Почему ты так говоришь?

Каганов безнадежно покачал головой.

– Может быть… может быть, этот Молодцов слишком слащав. Ты знаешь, он так много говорит об общечеловеческой семье, о самопознании, о спасении амурских тигров…