Журнал «Вокруг Света» №8 за 2003 год - Вокруг Света

Это в истории острова стало поворотным моментом. Именно тогда на Корсике возник Фронт национального освобождения, «прославившийся» сотнями терактов как на острове, так и на континенте, в результате которых погибли многие корсиканцы и французы. Противостояние продолжается и поныне – несколько лет назад при выходе из театра был убит префект острова Клод Эриньяк. Противоборствующие стороны время от времени обвиняют друг друга в провокациях.

Громкий скандал произошел со следующим префектом, Бернаром Боннэ: полицейские доказали, что поджог одного маленького ресторанчика на побережье был совершен вовсе не националистами, как предполагалось, а подчиненными шефа полиции Корсики. Последний тут же сообщил, что выполнял приказания префекта. Префект же в свою очередь заявил, что выполнял поручения премьер-министра Жоспена. Жоспен немедленно отстранил префекта, который к тому же получил три года тюрьмы. А чтобы поправить положение, Жоспен вышел с предложениями, которые нашли на Корсике достаточно широкую поддержку. И тем не менее история с префектом Боннэ нанесла существенный удар по репутации премьер-министра, что не в последнюю очередь привело к его поражению на выборах. После прихода к власти во Франции правых сил ситуация вновь обострилась, а перемирие, объявленное было националистами, – нарушено.

На протяжении долгого времени вендетта, или кровная месть, была бичом острова. В корсиканском народе очень развита клановость. Семейные связи, выдержавшие многовековую проверку, крепки и сегодня, хотя в последние десятилетия стали слабеть и видоизменяться. В прежние же времена не отомстить за оскорбление, нанесенное родственнику, значило покрыть себя несмываемым позором. Своего пика вендетта на Корсике достигла при генуэзцах – тогда при численности населения в 120 тысяч совершалось до 900 убийств в год. Смертельный спор мог возникнуть из-за чего угодно: 36 человек полегли в результате конфликта из-за каштанового дерева, 14 – из-за кражи петуха. Одна из самых долгих и кровавых вендетт на Корсике возникла из-за упрямства осла… Семейная честь для корсиканцев всегда была важнее жизни. Как можно жить, если твой брат не отомщен? Многочисленные правители острова неоднократно пытались положить конец этому древнему обычаю. Некоторых успехов в этом достигло единственное независимое правительство Корсики – Паскаль Паоли ввел за вендетту смертную казнь для зачинщиков. Количество убийств сократилось, но полностью прекратить их не удалось. В XIX веке вендетта была поэтизирована французскими писателями. Бальзак, Мериме, Дюма и Мопассан внесли свой вклад в романтизацию кровной мести и корсиканских бандитов. Последние представляли собой на Корсике некий социальный институт – бежавшие от преследования правительства участники вендетты скрывались в непроходимых маки (густых, поросших кустарниками лесах) и пользовались широкой поддержкой и уважением местного населения. «Но Корсика – это не Франция; здесь убивает не какой-нибудь каторжник, который сбежал с галер и не нашел лучшего способа украсть ваше серебро, – здесь человека убивают его враги, и установить причину этой вражды очень и очень трудно. Многие семьи ненавидят друг друга по старой привычке, и память о первоначальной причине их ненависти бесследно исчезла» – это цитата из «Коломбы» Проспера Мериме, произведения, принесшего первую широкую «славу» кровной мести. Официально вендетта перестала существовать на острове в 1950-х годах, но и поныне здесь можно услышать фразу «сведение старых счетов», и совсем не исключено, что где-то в глухих деревнях раздается voceru – песня-призыв плакальщицы с просьбой о мщении…

Господин Бьянкуччи – истинный корсиканец, он проследил свою родословную до XVIII века. Его живые глаза выдают в нем натуру творческую и делают его похожим на актера. Много лет назад он был один из мастеров, которые создали организацию по поддержанию и развитию традиционных корсиканских ремесел. Сам он делает ножи в традиционном стиле – один из самых популярных корсиканских сувениров. На наш вопрос, что же такое Корсика, господин Бьянкуччи строго ответил: «Корсика – это первая в мире свободная страна». Мы спросили, что главное в жизни корсиканца. «Корсика – это полифония, – сказал он. – Вы должны знать, что это такое, потому что у вас есть нечто похожее, это грузинские песни. Полифония, или хоровое пение, на Корсике имеет свои особенности. У нас каждый может вести свою партию и при этом создавать общую песню. И это очень важно в жизни корсиканца. Мы индивидуалисты, каждый из нас сам по себе, и тем не менее живем мы вместе и вместе участвуем в общих делах». После такого начала разговора мы поняли, что нашли нужного нам человека. «Есть страны, где главным мерилом человека являются деньги. У нас не так. У нас надо обладать какими-то иными качествами – добротой, честностью, силой, умом… Каждый корсиканец – это личность. И в то же время он человек общества. Хотя общественное не подавляет в нас личного». Мы нисколько не удивились тому, что господин Бьянкуччи раньше занимался политикой. Кратко и доходчиво он объяснил нам, что Корсика не является страной писаных правил и что раньше существовало лишь устное право. Например, процесс продажи дома проходил очень просто. Покупатель говорил: «Я хочу купить твой дом». Если владелец соглашался, покупатель лаконично подытоживал: «Хорошо!», и на этом сделка заканчивалась. Никаких бумаг – все знали, что отныне дом принадлежит другому хозяину. Что здесь действительно чего-то стоит, так это слово.Другое интересное отличие корсиканских законов от французских – предмет особой гордости корсиканцев – раздельная собственность на землю и деревья. То есть земля может принадлежать одному человеку, а деревья, растущие на ней, – другому. Причем даже одно дерево может принадлежать двум разным людям.

Господин Бьянкуччи объяснил нам, что Корсика, будучи отсталой аграрной страной, миновав индустриальную стадию, сразу попала в постиндустриальную. И таким образом, сохранив чистоту природы, сохранила также свои традиции и ремесла, что сделало ее особенно привлекательной для туристов. Действительно, на Корсике очень много ремесленников и музыкантов. Поддержание ремесел для корсиканцев – это способ сохранить свою самобытность. В этом же ряду стоит и язык жителей острова. «У нас в школах корсиканский преподают всего два раза в неделю, как будто он иностранный. Все официальные документы и законодательные акты – на французском. Поэтому мы хотим, чтобы нашего языка было больше». …В свое время господин Бьянкуччи работал по дереву, а его сыновья – по металлу, так они и стали делать ножи. Сам Бьянкуччи изготавливает для них ручки из дерева или из рогов горных козлов, а сыновья – клинки. «У вас есть секреты изготовления клинков?» – спросили мы. «Оружие – это власть, а секретами власти не делятся. Но лично у меня нет секретов…» Несколько позже мы узнали, что господин Бьянкуччи – один из бывших руководителей националистического движения.

Город Корте, половина двенадцатого вечера. Мы, после долгого трудового дня, прогуливаемся перед сном. Поворачиваем на маленькую улочку, недалеко от цитадели города, и видим винный погреб. Открыто ли? Мы неловко оглядываемся по сторонам. Затем заходим внутрь. Справа от входа бочки с нетерпеливо завернутыми кранами. Напротив – этажи лежащих бутылок. В центре стоят бочки, играющие роль столов. Бросив на нас лишенный всякого интереса взгляд, к стойке бара проходит человек. По взгляду и походке видно, что хозяин. В зубах у Хозяина сигара. Она указывает на нас, как палец с известного плаката «Ты записался добровольцем?»

– Вы открыты?

В ответ – молчание. Хозяин рассматривает бокалы.

– Скажите… давно ли здесь винный погреб?

Прекрасная фраза, чтобы начать разговор, не правда ли? Сигара вспыхивает презрением.

– 400 лет!

Приходится искать новую тему…

– Извините, а можно ли в столь поздний

час попробовать ваши вина?

Сигара в уголке рта Хозяина начинает дрожать. Он смотрит на нас.

– Конечно, открыто! Какое вино хотите попробовать? Самое дешевое – 2 евро бокал. – То, как это сказано, подразумевает наше немедленное бегство. Но мы продолжаем неловко переминаться с ноги на ногу.

– Мы хотели бы попробовать самые вкусные, мы не специали…

– Сядьте! – бросает Хозяин.

Это приказ. Мы садимся.

– Вина-то нальют, как думаешь? – спрашивает меня фотограф.

– Не знаю, – отвечаю я сквозь зубы.

Хозяин подходит к бочкам.

– Это? – спрашивает он.

– Какое вы сочтете вкусным…

Сигара негодующе вспыхивает. Хозяин пожимает плечами. Наливает два бокала и приносит нам. Пьем минут пять.

– Может, еще? – Фотограф не выдерживает.

– Извините…

Сигара удивленно поворачивается в нашу сторону.

– А можно еще?