Леди на балу (СИ) - Карина Пьянкова

Джентльмен едва не сбился в шаге.

— Мне казалось, будто это вы считаете зла моей семье, — выдавил он, краснея от злости.

Я бы тоже желала бы продемонстрировать свои гнев и негодование, но мое положение обязывало быть скромной и благопристойной. Поэтому пока мистер Уиллоби яростно сверкал глазами, мисс Кэтрин Уоррингтон могла лишь напряженно улыбаться и изображать благопристойность.

— Я не смею, — смиренным тоном ответила я мужчине. — К тому же, я очарована мисс Оуэн и никогда бы не пожелала доставить малейшие затруднения ее близким. Но, кажется, вы решительно настроены скомпрометировать моих сестер.

Другие танцующие смотрели на меня с недоумением, пытаясь понять, что же столько блистательных джентльменов нашли вдруг в дурнушке Кэтрин, которая за все пять лет, что выезжала, танцевала от силы раз тридцать.

Мистер Уиллоби казался возмущенным до крайности. Выражение его лица стало куда жестче, чем раньше, и молодой джентльмен до дрожи стал начал напоминать мне своего дядю. Ужасная ассоциация.

— Ваши сестры и без нашего с кузеном участия нашли бы способ уронить себя.

Я была близка к тому, чтобы залепить партнеру по танцу пощечину. Как он только посмел заявить подобное о моих дорогих сестрах? Энн и Эмили пусть порой вели себя сумасбродно, но при этом оставались милыми и благопристойными девицами. Они никогда не вызывали неодобрения, уж я‑то знала об этом как никто другой, ведь каждый выход в свет я неизменно сопровождала сестер. Родители даже не думали, будто младшие могут выехать в свет без моего присмотра.

— Как вы смеете говорить подобное? — зашипела я, уже не имея сил скрывать свое бешенство. — Мои сестры — девицы строгих правил! Это скажут вам все до единого.

Мужчина растянул губы в премерзкой улыбке.

— Из трех девиц Уоррингтон, по моему мнению, строгих правил лишь вы. Да и то скорее потому что с вашим лицом ни одной вольности не простят.

Я почувствовала, как у меня кровь от лица отлила и едва слезы на глаза не навернулись. Этот человек оскорблял меня, но как я могла ответить ему? Я лишь слабая женщина… У меня был брат… И он мог бы вступиться за честь своих сестер, если вдруг кузен мисс Оуэн окончательно забудет о приличиях. Но не хотелось проверять, насколько умелы дуэлянт мистер Уиллоби. Брат у меня был один. Да и наследовалось имущество по мужской линии, что только усиляло мою родственную любовь к дорогому Эдварду.

— Из троих племянников лорда Дарроу благородные манеры демонстрирует лишь мисс Оуэн.

Теперь настала очередь мистера Уиллоби сбиваться с шага в танце. В результате, он едва не наступил на платье миссис Клейтон. Лишь чудом удалось избежать конфуза.

— Что?..

— Истинные манеры демонстрируют не с равными, а с теми, кого считают ниже себя. И из того, что я вижу, можно сказать, что у вас манер нет вовсе.

Не знаю, до чего бы дошла наша беседа, но, слава Всевышнему, танец окончился, и я удалилась, даже не поблагодарив джентльмена за танец. Мое самообладание не было безграничным, и я боялась, что еще одна колкость от молодого человека — и я не удержалась бы. Не знаю, что бы могла сделать, но наверняка этот поступок уронил бы меня в глазах общества.

В таком смятении я не желала показываться на глаза мисс Оуэн. Пусть он и дальше продолжает любить своих родственников. В конце концов, наше знакомство не продлится слишком уж долго. Вскоре Эбигэйл наверняка покинет наши края в самое ближайшее время, снова выйдет в свет, и мы с ней будем разве что иногда обмениваться письмами, которые только лишний раз покажут, насколько огромна пропасть между нами.

Я отошла к окну и решила насладиться тишиной и спокойствием, пока подобная возможность у меня еще есть. Но и тут мне не дали побыть одиночестве. Положительно, это самый для меня… оживленный бал. Но хотя бы в этот раз до меня добрался мой дорогой брат, и смотрел он с откровенной иронией.

— Что‑то ты не кажешься мне счастливой, милая Кэтрин.

Я подняла на Эдварда измученный взгляд и из последних сил взмолилась:

— Прошу, ну хоть ты не мучай меня. Я не так и много совершала ошибок за свою жизнь, чтобы не простить мне одну.

— То есть ты считаешь, что в твоем нелепом «сватовстве» нет ничего предосудительного? — с явным неодобрением спросил брат, не сводя с меня испытующего взгляда.

Тяжело вздохнула. Эдвард сел на любимого конька: «Кэтрин, зачем ты это делаешь? Кэтрин, неприлично навязываться людям. Кэтрин, ты должна все прекратить».

— Совершенно ничего, — решительно подтвердила я, вздернув вверх подбородок. — Как ты не понимаешь, Эдвард? Нет ничего неприличного в том, чтобы знакомиться с людьми. Я не причиняю никому вреда, я просто… нравлюсь людям. Я всегда представлена новым знакомым по всем правилам и ничем не роняю своей чести. А ты говоришь так… будто я шантажом и обманом заставляю делать людей то, что мне выгодно!

Брат смотрел на меня все с тем же укором, что и раньше. И я не знала, как переубедить его на свой счет. Разве я причиняю кому‑то зло? Нет… И пусть мотивы мои далеки от бескорыстных, но и обвинять меня в коварности и распущенности — это совершенно несправедливо.

— Однако ты не спешишь отказываться от знакомств, если они выгодны семье, — не скрывая обиды, произнесла я. — Это двулично, Эдвард. Ты прекрасно понимаешь, все что я сделаю — я делаю ради блага семьи.

Брат покачал головой.

— Мы по разному понимаем благо семьи, Кэтрин. И надеюсь, твое мнение вскорости изменится и ты будешь вести себя так, как подобает девушке из семьи Уоррингтон.

После этой фразы дорогой Эдвард развернулся и пошел прочь. А я осталась в одиночестве. И только мои расстроенные вконец чувства составляли мне компанию.

Ну почему вдруг именно мои родные не понимают, что если полагаться сугубо на волю случая, то мы так и будет прозябать здесь, в бедности и безвестности, хотя и заслуживаем куда большего? А ведь связи порой оказываются куда полезней денег… Но нет, ни один из Уоррингтон не должен навязываться людям, не должен унижаться тем, чтобы быть нарочито любезным… Я не знала чего тут больше, родовой спеси или смирения нищего. Если все пойдет так, как желают отец и Эдвард, то девочки выйдут замуж за кого‑то из наших соседей, которые также не отличаются большим доходом, а сам Эдвард женится на такой же бесприданнице как я из‑за большого чувства… и мы останемся бедняками — Уоррингтонами.

Всласть попредававшись унынию, я решительно двинулась искать Эбигэйл. Кажется, лишь она сегодня была единственным человеком, который не пытался меня ни в чем обвинять или укорять за неправильные поступки. Эта девушка была так искренна в своей симпатии ко мне, что даже не удавалось начать ей завидовать, хотя поводов для этого у меня было предостаточно. Красавица, богатая наследница, всеобщая любимица…