Дикая Софи - Лукас Хартман

пока сквозь задернутые шторы не забрезжил рассвет. Тогда у него опять закрылись глаза, а когда он их открыл, перед ним стояли родители. Видно было, что они не спали. Лица их казались старыми и чужими. Только синие пятна от сливового варенья вокруг рта отца были ему хорошо знакомы.

— Ты хорошо поспал? — спросила Изабелла.

Ян кивнул.

— Пить хочешь?

Ян помотал головой, хотя с удовольствием выпил бы стакан воды.

— У него жар, — заметил король, пристально глядя на сына. — Это очень плохо.

— Он вспотел от духоты, — возразила Изабелла.

Родители замолчали, и Ян почувствовал, как сильнее забилось его сердце.

— Что вы… Вы хотите…

Изабелла слегка ослабила повязку на голове сына:

— Мы с твоим отцом договорились. Дуб останется на месте.

— Правда? — Ян вытаращил глаза.

— Дуб останется на месте, — подтвердил Фердинанд. — Но я велю построить вокруг него винтовую лестницу, а наверху, на уровне верхушки дерева, будет площадка, откуда ты сможешь любоваться видом, если хочешь. Так мы сведем опасность к минимуму. Когда ты полностью выздоровеешь — и это мне подтвердит придворный врач, — я разрешу тебе раз в две недели подниматься на смотровую площадку. При этом в целях безопасности тебя будет сопровождать вся прислуга.

— А новая стена? — спросил Ян. — Ты ведь хотел построить новую крепостную стену, вдвое выше нынешней. Разве она не закроет мне обзор?

— Высоты площадки как раз хватит, чтобы ты мог смотреть через стену.

— А… а с дубом ничего не случится?

— Ну конечно, придется отпилить несколько веток, чтобы не мешались. Но это ему не повредит, а только придаст… как бы это сказать… более правильную форму.

Ян хотел было возразить, но король продолжил, повысив голос:

— Далеко торчащие ветки в любом случае излишни и опасны… — Фердинанд осекся и схватил Изабеллу за рукав: — Смотри, у него красные щеки! Жар явно усилился! — Он хлопнул в ладоши. — Врача, живо! Где врач?

— Да ну что ты, — возразила Изабелла. — Это же от волнения. Или от радости. Так ведь, Ян?

Король все равно пошел звать врача, и королева сказала сыну:

— Какой же упрямец! И вечно сразу обижается. Господи, все мужчины такие. Чудо, что он вообще согласился. Я знаю, мой мальчик, наверное, я должна была сражаться за тебя смелее. Но тогда мы только и делали бы, что спорили, днем и ночью. Ты ведь понимаешь, что я этого не хочу, правда?

Ян молчал, пытаясь улыбнуться.

Объявленные королем меры были исполнены. На все окна в замке поставили решетки, начали строить новую стену, вдвое выше старой; дуб скрылся за деревянным каркасом, внутри которого устроили винтовую лестницу.

Все это стоило целую кучу денег, и Фердинанд снова поднял налоги. Кроме того, всех мужчин Цыпляндии обязали отрабатывать дни на строительстве стены.

— Это уже ни в какие ворота, — заявил Отто, придворный поставщик варенья, вернувшись домой после такого дня отработки. — Весь день камни таскать. Да еще солдаты Родерика издеваются. И все из-за этого баловня!

— Но не он же это придумал, — ответила Герда.

— Конечно, не он. Но все ненавидят его уже не меньше, чем его папашу.

Отто посмотрел на свои ладони: грязные и в свежих мозолях.

— Король крадет наше время, да еще и налоги опять хочет повысить!

— Папа, вымой руки у колодца, — сказала дочурка Софи. — А потом надень чистые штаны. А то я не сяду к тебе на коленки.

— Ладно, ладно, — смутился Отто.

Он встал и потрепал кудряшки Софи. Она засмеялась и увернулась. Отто погнался за дочкой. Софи промчалась по комнате и выбежала на улицу, отец — за ней. Отто остановился у колодца, а Софи подглядывала за ним через щель в заборе огорода. Отто окунул голову и руки в воду, потом отряхнулся как мокрый пес и попытался обрызгать Софи. Но та присела за забором и только видела, как брызги сверкают на солнце.

— Мир, — предложила она.

— Согласен.

Софи перелезла через забор обратно в огород и села на край колодца.

— Как там наши деревья? — спросил Отто.

— Я разрыхлила землю у двух самых тонких. Мама говорит, будет хороший урожай.

— Надеюсь. Король заказал еще тысячу банок. А платит ту же цену, что и десять лет назад. Да плевал я на такую честь — быть придворным поставщиком!

— Скажи мне, как зовут принца, — попросила Софи.

— Ян. Ты же знаешь, принц Ян. Короля с таким именем у нас еще не было. Фердинанды и Вильгельмы были, но ни одного Яна. В замке все вращается вокруг него! Да что там в замке, во всей Цыпляндии! — Отто изобразил озабоченную няньку: — Господи, сквознячок, он может простыть! Господи, камушек, он может наступить! — Потом заговорил раскатистым голосом короля: — Построить стену, чтобы он не убежал! На окна — решетки, чтобы он не упал! — И Отто продолжил своим голосом: — Разве сможет человек, с которого сдувают пылинки, потом управлять страной?

— А обязательно надо управлять? — спросила Софи, барабаня пятками по стенке колодца.

— Ну да. Мы вроде как привыкли, чтобы нами управляли. И кому-то придется править. Всегда так было.

— А принцесса тоже может править?

— Принцессы у нас нет.

Софи вытянула губки и просвистела несколько нот.

— Я еще осмотрю деревья, пока не стемнело, — сказал Отто.

Фруктовый сад был на приличном расстоянии от дома, за лугом и ручьем. Софи и Отто молча шли рядом.

— Мне хочется увидеть принца Яна, — вдруг сказала Софи.

— Этого тебе долго ждать придется, — ответил Отто. — Никто из нас его еще не видал.

— Волосы у него темные или светлые?

— Бледный он и худой, говорят. Мол, едва держится на своих тоненьких ножках.

— Может, он захотел бы со мной поговорить. Или поиграть. Деревенские мальчишки иногда такие грубияны. Да и говорят одни глупости.

— Выброси это из головы. Принцы играют только с такими же, как они. А наш принц вообще ни с кем не играет. А то еще ушибется. Или руки испачкает. Ужас, правда?

— Ну да, — тихо сказала Софи, вспомнив о своих черных ногтях.

Впереди показались деревья. В основном сливы, но было и несколько вишен, яблонь и груш. Некоторые еще не отцвели и издали походили на ватные шарики. Софи побежала к старой группе, на самой толстой ветке которой висели качели. Она села на дощечку, оттолкнулась двумя ногами и стала раскачиваться.

— Папа! — крикнула она. — Иди помоги мне.

Отто подошел к дочке и подтолкнул качели.

— Выше! Выше! — кричала Софи, чувствуя, как ее волосы развеваются на ветру.

Она взлетала к пестрой зелени, падала назад и вниз в тень, к запаху земли, и