Открытая дверь - Иэн Рэнкин

— О книге не всегда можно судить по обложке, Роберт, — шепнул Майк. — У вас найдется немного времени? Я хотел бы перекинуться с вами парой слов после аукциона.

— Почему не сейчас?.. — ворчливо отозвался Гиссинг. — Пока у меня давление не подскочило…

В дальнем конце коридора виднелась лестница, ведущая на верхние этажи галереи, где были выставлены антикварная мебель, книги, украшения. Майк направился к ней, но у нижней ступеньки остановился.

— Ну?.. — спросил Гиссинг.

— Как вам нравятся торги?

— Как обычно. Совсем не нравятся.

Майк машинально кивнул. Он никак не мог придумать, с чего начать разговор. Профессор благосклонно улыбнулся.

— Мне кажется, я догадываюсь, что у тебя на уме, Майк, — проговорил он. — Всю эту неделю ты думал о моих словах, верно? Я-то видел — ты сразу понял мою правоту и готов согласиться с моим предложением.

— Все-таки я надеюсь, вы говорили не в буквальном смысле. Нельзя же, в самом деле, похищать произведения искусства. Начать с того, что Первому Каледонскому это вряд ли понравится. К тому же… что скажет Аллан?

— А давай спросим у него самого, — серьезно предложил Гиссинг.

— Нет, идея и в самом деле довольно оригинальная, — растерянно проговорил Майк. — И по большому счету я вовсе не против того, чтобы ее обдумать, но… Ограбление?..

Гиссинг, внимательно слушавший, снова сложил руки на груди.

— Я все время об этом думаю, — признался он после непродолжительного молчания. — И довольно давно, если начистоту. Неплохое упражнение для серого вещества, кстати. — Он ухмыльнулся. — «Первый К», конечно, не подойдет; в банке слишком серьезная система безопасности. Но что бы ты сказал, если бы нашелся способ спасти несколько картин, которых никто не хватится?

— Вы имеете в виду банковское хранилище?

Гиссинг покачал головой:

— Боюсь, это тоже не для нас. — Он похлопал себя по выступающему животу. — Разве я похож на налетчика?

Майк тоже усмехнулся.

— Мы ведь рассуждаем теоретически, правда? — спросил он.

— В общем и целом — да.

— Тогда просветите меня, где можно украсть картины так, чтобы этого никто не заметил?

Гиссинг еще немного помолчал, потом нервно облизнул губы.

— В Национальной галерее, — промолвил он наконец.

Майк несколько секунд удивленно смотрел на него, потом не выдержал и фыркнул.

— Я так и думал.

Он вдруг вспомнил Кэллоуэя. «Никто не пробовал сюда вломиться?» — спросил гангстер.

— Напрасно смеешься, — возразил профессор.

— Значит, мы просто придем туда, возьмем, что нужно, и никто ничего не узнает?

— Примерно так. Если тебе интересно, можно пойти куда-нибудь выпить, и я все объясню подробно.

Некоторое время двое мужчин пристально смотрели друг на друга. Майк моргнул первым.

— Вы, я вижу, уже все обдумали.

— Я размышляю над этим уже больше года. Должен же я прихватить что-то с собой, когда выйду на пенсию? Что-то такое, чего больше ни у кого не будет.

— И что именно? Тициана? Рембрандта? Эль Греко?

Гиссинг пожал плечами. Майк заметил выходящего из зала Аллана и махнул ему рукой.

— Похоже, Боссун, которого ты купил, был неплохим приобретением, — сказал Аллан, подходя к ним, и вздохнул. — Еще один только что ушел за тридцать восемь тысяч. В прошлом году в это же время его работы едва-едва переваливали за двадцатку. — Он внимательно посмотрел на обоих. — Что это с вами? У вас такой вид, словно вас застали на месте преступления.

— Мы собирались пойти куда-нибудь выпить, — сказал Гиссинг. — И поговорить.

— О чем?

— Роберт только что признался, — объяснил Майк, — что собирается ограбить Национальную галерею. У него есть план, как сделать так, чтобы этого никто не заметил. Профессор хочет сделать себе небольшой подарок к пенсии.

— Это будет получше золотых часов с памятной надписью, — согласился Аллан.

— Проблема в том, — добавил Майк, — что он, похоже, говорит совершенно серьезно.

Аллан посмотрел на Гиссинга. Тот пожал плечами.

— Нужно промочить горло, — сказал он. — А там и поговорим.

Детектив-инспектор Рэнсом видел, как трое мужчин вышли из аукционного дома и спустились в полуподвал, где находился винный бар «Вечерняя звезда». Одного из них он узнал — это был тот самый человек, который несколько дней назад встречался с Чибом Кэллоуэем в буфете Национальной галереи, и вот теперь оба оказались в аукционном доме. Судя по объявлению на стеклянной двери, торги начались в десять утра, Кэллоуэй приехал минут на двадцать раньше, купил каталог и прошел в аукционный зал. Интересно узнать, что он задумал? Гленн и Джонно тоже были с ним, следовательно нельзя было исключать, что затевается какое-то мошенничество. Джонно, впрочем, вышел перекурить, не пробыв внутри и четверти часа, и вид у него был скучающий. Телохранитель Чиба проверял сообщения на мобильнике и никак не мог заметить Рэнсома, который стоял футах в восьмидесяти от него за одной из колонн концертного зала.

Увы, что происходит, детектив по-прежнему не понимал.

Сегодня он был один. Бен Брустер остался в участке, чтобы разобраться с бумажной работой. На столе Рэнсома тоже хватало рапортов, циркуляров, запросов, но телефонный звонок от информатора он проигнорировать не мог и был вознагражден: в его поле зрения снова попал этот пока безымянный, хорошо одетый молодой мужчина. Любопытно… Вот только как ему поступить: оставаться на месте и продолжать наблюдение за Чибом или отправиться в бар вслед за странной троицей и, быть может, подслушать, о чем пойдет речь? Теперь детектив жалел, что не захватил Брустера с собой.

Прошло еще полчаса прежде, чем участники торгов начали расходиться. Из своего укрытия за колонной Рэнсом хорошо видел, как из галереи вышли Кэллоуэй, Гленн и Джонно, который тотчас воспользовался возможностью закурить очередную сигарету. Чиб, впрочем, сразу же вернулся обратно, оставив обоих громил неловко переминаться на тротуаре. Должно быть, подумал Рэнсом, нелегко работать на такого непредсказуемого типа, как Кэллоуэй.

Гленн и Джонно были хорошо известны полиции. Оба в свое время отбыли срок в Сотонской тюрьме и с тех пор продолжали вести себя не лучшим образом. На их счету были хулиганство, угрозы, запугивание… Джонно был практически неуправляем и легко впадал в бешенство; Гленн, в отличие от него, умел сдерживать себя. Приказы он выполнял, но в остальном старался держаться незаметно.

Через несколько минут на улице снова появился Кэллоуэй. Он о чем-то разговаривал с женщиной, которую Рэнсом узнал практически сразу. Бандит жестом показал куда-то вдоль улицы, возможно предлагая выпить, но женщина вежливо качнула головой. Пожав на прощание протянутую руку Кэллоуэя, она вернулась в галерею. Рэнсом увидел, как Джонно хлопнул босса по плечу — мол, попробовать все равно стоило. Подобная фамильярность явно пришлась Кэллоуэю не по душе; он сказал телохранителю что-то резкое, после чего вся троица направилась… да-да, к тому же самому винному бару. Детективу снова нужно было принимать решение, но на этот раз он не колебался. Решительно перейдя улицу, он вошел в галерею и, приветливо кивнув секретарше, двинулся вслед за Лаурой Стэнтон в опустевший аукционный зал.

В зале, впрочем, было вовсе не безлюдно. Персонал, облаченный в коричневые рабочие халаты, составлял друг на друга стулья и отсоединял от розеток телефонные аппараты. Кафедру-возвышение разобрали, плазменные экраны отключили и тоже убрали. Кто-то вручил Лауре листок с цифрами; внизу красовался обведенный красным карандашом общий итог. Что думает Лаура о результатах торгов, понять было невозможно.

Рэнсом подошел ближе:

— Добрый день, Лаура.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, кто перед нею.

— А-а-а, Рэнсом… Сто лет тебя не видела.

Когда-то они вместе учились в колледже. У них были общие друзья, поэтому они часто встречались на вечеринках и пикниках. Потом их пути разошлись; десять лет они ничего друг о друге не знали, пока снова не столкнулись на вечере выпускников в своей альма-матер. После этого они виделись еще несколько раз на таких же вечерах, а в последний раз случайно встретились на джазовом концерте в Куинс-холле несколько месяцев назад.

Шагнув вперед, Лаура чмокнула детектива в щеку:

— Что ты тут делаешь?

Прежде чем ответить, Рэнсом некоторое время разглядывал зал.

— Я помню, ты говорила, что работаешь в аукционном доме, — промолвил он наконец, — но мне и в голову не приходило, что ты тут всем заправляешь.

— Не совсем так, — поправила Лаура, но было заметно, что его слова ей приятны.

— Если бы я пришел чуть пораньше, я бы, наверное, увидел, как ты сидишь на мешках с заработанными деньгами, — пошутил Рэнсом.