Нино и её призраки - Анна Теплицкая

злилась, потому что мне сразу начинало казаться, что женщина на экране — моя точная копия, и раз она ему не нравится, то и я тоже. Алексей Александрович был в безвыходном положении. С Ником все было по-другому: везде я находила следы других женщин, я уже не говорю про законную жену, и ничто не выводило меня из спокойного расположения духа. Ему можно было все, а моему мужу ничего. Значило ли это то, что к мужу я относилась серьезно? Возможно.

Ник подливал мне вина, кормил мороженым с ложечки и смотрел, как я ем густую ваниль. Как только я глотала, он сразу подносил ко рту еще. Этот мускатно-сладкий момент был приторнее, чем натуральная «Хванчкара».

— Будешь скучать по мне? — спросила я.

Его темные глаза засветились сиянием чистого обожания.

— Я без тебя жить не могу, — серьезно сказал он.

К Нику сзади, покачиваясь, подошла еще одна девушка и закрыла его глаза ладонями — я побоялась, что дешевыми кольцами она проткнет ему роговицу. Эту я прекрасно знала, ее звали Эстер, еврейка с красивым именем, которую поимел каждый второй членоспособный мужик Питера. Она жила с Ийкой на одной лестничной площадке, не знаю, откуда у нее деньги на квартиру в презентабельном доме, наверное, оплачивал какой-то престарелый недоолигарх. Хотя зачем бы он платил за то, что дают бесплатно.

— Привет, — заорала она на весь бар пронзительным голосом. Я вяло махнула рукой. Она так отчаянно цеплялась за его куртку и так громко смеялась ему в ухо, что мне стало ее жаль, но так, брезгливо, как жалеют полураздавленного жука. Все из-за сексуальной инфляции, подумала я. Молодые женщины демпингуют и в итоге мусорной кучей валяются на питерской обочине.

— Связываться с некоторыми женщинами — дурной тон. Неужели ты и с ней спал? — скривилась я, когда она ушла, и засмеялась — такое у него сделалось выражение лица.

— Шутишь? Я даже не помню, как ее зовут, — признался он.

— Эстер. Запомни, чтобы обходить стороной.

Мы упоенно целовались в углу, когда к нам подошел мужчина неопределенного возраста. Оказалось, знакомый Ника.

— Старичок, ты, что ли? — окликнул он его. — Как дела?

Они обнялись и по-мужски похлопали друг друга по плечам положенное количество раз. На меня его знакомый не обратил ровно никакого внимания. С одной стороны, это было хорошо, с другой — я прекрасно знала, как все окружающие без труда определяют, что кто-то сидит с любовницей. С ним Ник разговаривал совсем иначе, чем с девицами — не сверкал остроумием, совершая еле заметные плавные телодвижения, а говорил отрывисто и непринужденно. Я не слушала, о чем они, вернулась к своим мыслям, доедая мороженое. Может, дело не в моем муже, а наоборот, в том, что я так сильно любила Ника? Он творит дичь, а мне это совсем неважно. Разве это не похоже на настоящую любовь?

Они стали прощаться и тут неожиданно парень ткнул в меня пальцем.

— Это твоя жена?

— Нет, — рассмеялся он и уверенно сказал: — Намного лучше, чем моя жена.

Парень притворно стушевался, поднял руки в знак капитуляции:

— Понял, понял. Вопросов не имею.

Когда Ник посадил меня в такси и неуверенно поцеловал в щеку, я подумала, что люблю его больше жизни.

Глава 8

Сегодня мне всю ночь казалось, что я забыла выпить очень важное лекарство, которое мне выписали пару месяцев назад. Это привело меня в отчаяние. Наверняка во сне, как и я, метались сотни петербуржцев, только мы не знали друг о друге, и для каждого существовала только его собственная проблема. Я просыпалась раз в десять минут и слепо шарила по тумбочке в надежде найти пузырек с таблетками — но там ничего, только телефон, влажные салфетки для снятия макияжа и ночная сыворотка. Мозг упорно твердил, что мне необходимо принять лекарство. Зачем я должна пить лекарство? От чего? Я не находила ответа и чуть не плакала. «Спокойно, Нино, вспомни, что за таблетки ты принимаешь. Кто тебе их прописал?» Разве таблетки? — засомневалась я. Может, капли? Суспензия, свечи? Я трясла головой, пытаясь сообразить. Этой ночью я знала, что я болею, но не могла вспомнить чем. Алексей Александрович проснулся среди ночи, гладил меня по голове и убеждал, что я абсолютно здорова: «Тебе нужно лечь обратно, милая». Он скрывает от меня заболевание. Самое ужасное, что я не могу вспомнить о нем ничего. Только к утру, после тщательного анализа своих поступков, я вспомнила, что уже пару лет не посещала врачей, а значит, таблетки выписать мне никто не мог, и, следовательно, я не болею. Такая логичная развязка принесла мне облегчение, и я сразу уснула.

После полудня эта ночная история показалась мне сущим пустяком. Я подскочила на кровати, завернулась в одеяло и открыла ноутбук. Сообщение от мужа два часа назад: «Милая, доброе утро. Садимся в самолет! Пожелай мне удачи, целую». Досадливо смахнув сообщение, я открыла мем от Ийки и смеялась почти целую минуту («Кто тебе ближе Дон Жуан или Дон Кихот? Дон Периньон»), потом зашла в личный кабинет сервиса по поиску работы. Отказы, отказы, одни отказы. Круто. На хрен мне вообще нужна эта работа? Я с обидой хлопнула крышкой и отшвырнула ноутбук от себя.

Буду сидеть дома, уволю домработницу, наведу порядок, о котором так просит мой муж… Алексей Александрович неправдоподобный чистюля. Я села на кровати и решила снова перебрать в памяти все прегрешения мужа, чтобы оправдать наличие большой чистой любви в своей жизни. В синем блокнотике, который я держала на тумбочке прямо под рукой, были записаны все его проступки, хотя в бумаге не было особой нужды, я и так помнила все досконально. За последний год мой муж: опоздал на ужин (сорок четыре раза), не выключил свет на кухне (сто девять раз), не выключил свет на кухне после того, как я напомнила (шесть раз), сказал, что купит мороженое, и не купил (восемь раз), не ответил на звонок (тридцать раз), разбудил меня с утра (семнадцать раз), не разбудил меня с утра (девятнадцать раз)… список был длиннющий. Я приняла душ, оделась, заглянула по очереди в спальни мальчиков, нанесла косметику, распахнула по всей квартире шторы, насыпала в турку кофе. Надо все же обстоятельно подсчитать, достаточно ли этого, чтобы уйти от него? Вслед за этой мыслью пришла следующая: не могу больше жить так. Уйду,