Патент «АВ» - Лазарь Иосифович Лагин

так весело не проводили время в ресторане. Потом хозяин долго и прочувствованно жал Магарафу руку и говорил, что очень благодарен ему за то, что он не побрезгал его угощением, и что он умоляет господина Магарафа приходить к нему в ресторан завтракать, обедать и ужинать, и что это ничего не будет стоить господину Магарафу. Магараф, конечно, понимал, что выросший лилипут – превосходная реклама и что не будет отбою от посетителей, которые захотят посмотреть, как принимает пищу Томазо Магараф, тот самый, которого судили за то, что он вырос.

Когда Томазо внял мольбам ресторатора, тот снова бросился жать ему руки и сказал, что он сам будет заезжать за ним на квартиру и отвозить его из ресторана. Томазо сказал: «Ладно» – и вышел на улицу. Около окон ресторана стояла толпа зевак, глазевших на наспех написанные от руки плакаты, приклеенные прямо к оконным стеклам:

В этом ресторане

ежедневно завтракает, обедает и ужинает

ЗНАМЕНИТЫЙ ТОМАЗО МАГАРАФ

Зеваки восторженно смотрели на Магарафа. Подмигнув им с добродушием подвыпившего человека, он пошел своей дорогой. Зеваки валом повалили за ним. Чтоб избавиться от них, он зашел в первый попавшийся магазин. Это был магазин верхнего платья, и его владелец обрадовался приходу Магарафа не меньше, нежели хозяин ресторана.

– Ах, господин Магараф! Какое счастье, господин Магараф! Я вас сразу узнал, господин Магараф! – восторженно лепетал он, не зная, куда усадить дорогого гостя. – Это просто замечательно, что вы пришли! Я хотел сделать вам небольшой подарок, но не решался нарушить ваш покой, и вот вы вдруг сами пришли!

Примерно через час Томазо Магараф вышел из магазина в новом, дорогом костюме и отличном пальто.

– Остальное мы вам пришлем завтра утром, господин Магараф! Будьте здоровы, господин Магараф! Желаю вам счастья, господин Магараф! – кричал ему вслед владелец магазина.

«Остальное» – это были еще два костюма, демисезонное и зимнее пальто. 3а все эти дары Томазо оставил магазину свой прежний костюм, который тотчас же был выставлен в витрине со следующим плакатом:

В нашем магазине

ЗНАМЕНИТЫЙ ТОМАЗО МАГАРАФ

оставил этот костюм, из которого он вырос за три

с половиной дня своего судебного процесса

В нашем магазине

он оделся во все новое и самого высшего качества!

В бельевой, шляпный и обувной магазины Томазо вошел уже с заранее обдуманным намерением, и везде его расчет оправдался.

Утром следующего дня за ним заехал ресторатор, и он отлично позавтракал в ресторане, переполненном посетителями. Там же он и пообедал, и поужинал, а в промежутках между этими приятными процедурами расхаживал по улицам, сопровождаемый эскортом любопытных, или отдыхал в огромном номере фешенебельной гостиницы, куда еще вечером переехал по приглашению дирекции, чтобы служить живой приманкой для постояльцев.

– Ничего! – оптимистически потирал он ладони. – Жить можно!

Так он прожил около трех недель, пока ему не пришла в голову мысль прокатиться на побережье и пожить там в свое удовольствие. Денег ему для этого не требовалось. Лишь бы не прогадать и не остановиться там ненароком в каком-нибудь второстепенном отеле. Ужасно неприятно, когда упрашивают остаться, а тебя переманивают в действительно первоклассный отель.

Магараф понял, как это тягостно, когда после долгих колебаний сообщил наконец своему ресторатору, что уезжает на побережье. Это было поистине душераздирающее зрелище! Бедный толстяк закачался на своих тонких ножках, как былинка под порывом ветра.

– Неужели вы хотите меня погубить, сударь? – воскликнул он, и в его голосе прозвучало самое неподдельное горе. – Покинуть меня сейчас, когда мой ресторан становится самым модным в городе! О, у вас нет сердца! Скажите мне, что вы пошутили! Боже мой! Я, кажется, сойду с ума!

Он заметался по своему кабинету, с таким отчаянием ломая себе руки, что Томазо решил:

«Бог с нею, с этой поездкой, останусь».

Но пока он обдумывал, как ему объявить об этом, чтобы подчеркнуть свое благородство, ресторатор рассвирепел и стал орать на него и топать ногами:

– Хорошо!.. Уезжай!.. Животное! Урод! Как жаль, что тебя тогда не запрятали в тюрьму! Вон! – завизжал он вдруг и схватил оторопевшего Магарафа за лацканы пиджака. – Вон! Чтобы твоей ноги здесь не было!

Магараф, конечно, немедленно ушел, а ресторатор, ужаснувшись тому, что натворил, побежал за ним и умолял простить его и вернуться. Он обещал Магарафу какое угодно жалованье только за то, что тот будет столоваться в его ресторане. Он даже попытался поцеловать Томазо руку, – ведь за эти три недели ресторан принес этому толстяку, который рыдал сейчас, как ребенок, больше дохода, чем за предыдущие три года.

Но Томазо был теперь непреклонен. Через несколько часов юго-западный экспресс уже мчал его к благодатным просторам океанского побережья.

Двое суток пути прошли незаметно. На утро третьего дня Томазо, насвистывая веселую песенку, вышел на залитый солнцем перрон. В руках у него был только маленький чемодан. Не было никакого смысла таскать с собой багаж, когда стоит только зайти в любой магазин и тебе подарят все, что тебе заблагорассудится, и еще будут благодарить. Он вышел на вокзальную площадь и увидел совсем близко пальмы, и океан, и массу чаек, летавших над водой.

«Не-е-ет, – сказал тогда про себя Магараф, у которого дух захватило от этой красоты и от музыки, доносившейся со всех сторон, и от всей этой праздничности, нахлынувшей на него, – не-е-ет, черт возьми, жить можно!»

Теперь надо было выбрать гостиницу получше. Он сел в такси и спросил у шофера:

– Скажи-ка, дружище, какой у вас тут самый лучший отель?

– «Астория», – ответил шофер, – только я вам все же рекомендовал бы «Палас». Там сейчас интересней.

– Почему? – спросил Томазо.

– Потому что там живет Томазо Магараф.

– Томазо Магараф? – удивился наш герой. – Это какой же Томазо Магараф?

– Неужели вы не знаете? – удивился в свою очередь шофер. – Тот самый, которого недавно судили за то, что он вырос.

Глава двенадцатая,

о том, как Томазо Магараф решил ничего не предпринимать

Когда Томазо услышал ответ шофера, он рассмеялся, решив, что шофер узнал его по фотографиям в газетах и собирается пошутить. Но шофер с таким изумлением на него посмотрел, что Томазо похолодел.

– Тут что-то не так, – пробормотал он, – вы что-то путаете. Этого не может быть.

Но шофер только недовольно повел плечами и ничего не ответил, давая этим понять, что не считает нужным вступать в дискуссию по совершенно бесспорному вопросу.

Они вскоре остановились у мраморных ступеней отеля «Палас». Первое, что Магараф увидел, когда вышел из машины, были