Двенадцать слонов - Любивое Ршумович

Часто меня спрашивают, как поживает Мона и её Фьютифьютик? Мона пошла в школу. У неё теперь много друзей и подружек. И вдобавок домашние задания. Ей стало очень некогда. И не так часто она может играть с Фьютифьютиком.

А Фьютифьютик? У него, наоборот, свободного времени стало больше. И когда Мона занята уроками, он отправляется навестить кого-нибудь. Чаще всего Фьютифьютик навещает детей, у которых нет ни щенка, ни кошки, ни даже цыплёнка.

СПОСОБ ПРОВЕТРИВАНИЯ

(перевод с сербскохорватского)

Добривое Зекич из Добойя изобрёл новый способ проветривания комнат. Если проколоть футбольный мяч с двух сторон одновременно, то из него бьёт струя свежего воздуха. Преимущество этого способа проветривания состоит в том, что от него не случается насморка.

Драган Лукич

МОСТ

(перевод с сербскохорватского)

Большой новый мост, похожий на слона, шагнул в реку.

— Бр-р! — сказал он. — Какая холодная вода!

Мост быстро приподнял над водой одну ногу. Он хотел было выбежать из холодной воды на берег. Но тут его окликнул Каменщик. Тот, что строил этот мост.

— Опусти ногу! — строго сказал Каменщик.

Мост опасливо глянул на быстрые холодные волны, и поднятая нога его даже не шелохнулась.

— Опусти ногу в воду, — повторил Каменщик. — Не срами меня перед людьми.

Мост продолжал упрямо держать ногу над водой.

«Как бы не так, — думал он. — В такой ледяной воде недолго и простудиться. Схватишь насморк и, чего доброго, чихать начнёшь. А где это видано, чтобы мосты чихали? Нет, ни за что не опущу ногу в воду!»

И мост остался стоять с поднятой ногой. А Каменщик совсем расстроился. Никак он не мог справиться со своим мостом. Если бы мост не был так похож на слона, то его вполне можно было бы назвать упрямым ослом.

Каменщик краснел от стыда, но ничего не мог поделать. Он слышал, что в цирке есть дрессировщики, которые умеют дрессировать львов, тигров и слонов. Но где найти дрессировщика, умеющего дрессировать новые мосты?

«Что же делать?» — думал Каменщик.

В этот момент к реке подъехал на грузовике старый шофёр. Немало мостов он повидал на своём веку и потому сразу догадался, в чём дело.

— Сейчас мы его заставим опустить ногу, — сказал шофёр.

Он завёл свой грузовик и въехал на середину моста. Мост крякнул, но всё-таки ногу не опустил. Тогда грузовик остановился как раз над поднятой ногой. И мост под его тяжестью медленно и нехотя стал опускать свою ногу. ПЛЮХ! — нога тяжело опустилась в воду. ЧВАК! — упёрлась в дно реки. У-УХ! — мост прочно стал на все четыре ноги.

Крохотная рыбка тут же подплыла к мосту и с любопытством стала кружить у его ног. Она слегка задевала своими прозрачными плавниками толстые ноги моста.

«Теперь я понимаю, почему мосты держат все четыре ноги в воде, — подумал мост, — это так приятно, когда рыбы щекочут тебя плавниками!»

СОЛНЕЧНАЯ ЭНЕРГИЯ

(перевод с сербскохорватского)

Новак Левкович, ученик первого класса из Тузле, прослышал, что солнечное тепло теперь используют даже для двигателей самолётов. Он решил тоже использовать солнечное тепло как двигательную силу. Если греет солнышко, он идёт в школу. А когда солнца нет, то никакая сила не сдвинет его с места.

Драган Лукич

СБЕЖАВШАЯ УЛИЦА

(перевод с сербскохорватского)

Трудно улице сдвинуться с места. На ней тяжёлая одёжка из камня, бетона или асфальта. Она крепко привязана к домам лентами тротуаров. И вдобавок на неё, как бусы, нанизаны фонарные столбы, светофоры, газетные киоски, палатки «Мороженое», телефонные будки. С такой ношей трудно сдвинуться с места. Ни одна улица не может убежать со своей улицы. Но любая из них мечтает о путешествии. Каждый шаг, что звучит на улице, напоминает ей о близких и неблизких странах, уносит её в далёкое и долгое путешествие.

И всё-таки улицы немного путешествуют. Они вливаются в соседние улицы, те соединяются переулками, а переулки выводят их за город, на загородную дорогу. Так можно добраться и до ближнего города, а потом и в дальний попасть. Так и вокруг света путешествовать можно.

Но в одном тихом городке, на его самой отдалённой окраине, лежала маленькая улочка, которая упиралась в пустырь, а по двум её сторонам стояли два покосившихся домишка.

По этой улице никогда не ездили автомобили, потому что некуда было ехать, но ней никто не ходил из конца в конец, потому что никуда она не вела. И оставалось этой несчастной улице лишь глядеть на пустырь, в который она упиралась, да мечтать о городе, где не хватает одной улицы.

И вот однажды ночью маленькая тихая улочка неслышно и незаметно протиснулась между боками двух покосившихся домишек и крадучись прошмыгнула по спящим улицам сонного города. Как только улица ушла, два покосившихся домишка покосились друг на друга, совершенно скособочились и прислонились один к другому боками. Они теперь стояли бок о бок, будто испокон века между ними не было никакой улочки.

А наша улочка бочком-бочком пробежала по улицам города и через полчаса была уже на широкой магистрали, вылетающей из тихого городка в шумный мир.

На двенадцатом километре улочка вдруг увидела мчащийся ей навстречу тяжёлый грузовик. Она испугалась, прижалась к бетонным плитам, а потом метнулась в сторону. Когда грохочущий грузовик промчался, унося с собой ветер, тихая улочка спросила у ближайшего дорожного знака:

— Скажите, пожалуйста, что это было?

— Грузовик, — ответил дорожный знак, поглядев на неё жёлтым кошачьим глазом.

— А что он тут делал?

— Проезжал. Они всегда проезжают по дорогам и по улицам.

— По улицам?! — в ужасе переспросила тихая улочка. — Значит, и по мне? Не-ет, это не по мне.

И она тихо-тихо свернулась и свернула с магистрали, где по ней может проехать такой тяжёлый и грохочущий грузовик.

Тут она увидела свежевспаханное поле. Улочка быстро развернулась и легла поперёк этого мягкого, как перина, поля. Утром крестьяне вышли на поле и увидели улицу.

— Кто это проложил улицу поперёк поля? — удивились они. — И какому городу нужна улица, которая ведёт из ниоткуда в никуда?

Ходили крестьяне по улице туда и обратно и удивлялись. А когда достаточно наудивлялись, оповестили об этом странном происшествии своего Сельского председателя.

Тот позвонил в ближайший город, тот самый, где родилась наша улочка.

Городской председатель тут же, не медля ни минуты, отправился пересчитывать улицы. Когда он подошёл к тому месту, откуда сбежала улочка, то ничего не обнаружил. То есть он, конечно, обнаружил, что улицы нет. Но покосившиеся домишки так прочно срослись к тому времени, что казалось, будто бы между ними никакой улицы никогда и не существовало. Городской председатель решил, что в списки городских улиц просто вкралась ошибка — ведь он насчитал всего 164 улицы вместо 165. Он исправил список и успокоился. А крестьянам сообщил, что все улицы на месте, и посоветовал обратиться к дорожникам, не у них ли пропала дорога?

Через час вокруг улочки, которая ещё крепко спала, скопились десять главных дорожников, десять их помощников и один специалист. Они внимательно потрогали, пощупали, потыркали, поколупали, поковыряли улочку, подумали и заявили, что материал, из которого сделана улочка, вовсе не дорожный.

Маленькая улочка никогда так долго не гуляла и потому, утомлённая, продолжала крепко спать, не догадываясь даже о том, что крестьяне уведомили уже Центральное Ведомство. На вопрос, за какой надобностью проложена улица в самой середине поля, Центральное Ведомство ответило, что ведать не ведает, знать не знает.

— Не с неба же упала эта улица! — удивлялись крестьяне и решили обратиться в Общество Воздухоплавания.

Там проверили, не пропала ли где-нибудь на аэродроме взлётная полоса. В конце концов могло случиться, что самолёт, взлетая, колёсами оторвал полоску от взлётной полосы и уронил её на поле. Однако ни на одном аэродроме пропажи обнаружено не было.

Крестьяне решили, что улица эта ничейная, и пригласили бурильщиков, чтобы они раздробили её на куски и освободили поле. Приехали мастера-бурильщики, включили моторы, запустили электрические буры.

Др-ррррр! — взревели моторы.

Дз-ззззз!.. — запели буры.

От этих др-ррр и дз-зззз улица проснулась. Она спросонья не разобралась, в чём дело, но такое множество людей её испугало.