Мой инфантильный супруг - Анна Денира

на чеснок сразу пошла. Разговор недолгим вышел. Как я и думала, поморщив для приличия нос, Феноила согласна кивнула и отправилась собирать в корзинку вещи. Полагаю, перед Комариком она еще лицо корчить будет. Но у того причина веская — семью берег. И в кровососах человечность есть. Комарик меня озадачил правда. Перед уходом долго хмурился, на дом смотрел, а потом сказал, что у нас кровью пахнет, смертью. Я в него настойкой и брызнула. Сказала, что именно он тут и представитель «Костлявой».

На пути обратном, слушая непрекращающийся лепет Феноилы и держа за руку повеселевшую Рори, я про Лоинела вспомнила. Я ж ему ничего не сказала, никого не предупредила, а на улице-то ночь темная. Хотя, спит уже поди, устало дите мое. На развилке мы с Феноилой разошлись. Та на муженька будущего орать пошла, а я в избу направилась. Рада за Феноилку. Заслуживает она счастья. Главное, чтоб теперь у вампиров чего глупого не ляпнула.

Усталость на меня резко навалилась. Встаю-то я рано поутру, а ложусь пораньше, чтоб с петухами подняться. Но в домишке свет горел. Не спит, гад колорадский, не уж-то меня дожидается? Хотя, деньки предыдущие ежели вспомнить, он без меня никогда не засыпал. То ручку мою к себе прижмет, то к бочку притулится, то в обнимку ляжет. Как дите с игрушкой любимой засыпает.

Открыла калитку, зашла во дворик, поднялась по крыльцу, вошла в дом. Он сидел за обеденным столом, привычно ломая свои пальцы, и, когда доски пола заскрипели под тяжестью моего тела, резко обернулся, одаривая меня безумным лихорадочным взглядом. Я замерла, чувствуя себя подобно мыши, что оказалась под дуплом совы. Быть может, я ощутила внезапную вину, ведь я и подумать не могла, что странька меня ждать будет.

— Где ты была? — голос холодный, отстраненный, словно и чужие мы вовсе. Один из его пальцев звучно хрустнул.

— Жизнь чужую налаживала, — ответила неспешно, медленно отходя к двери в опочивальню. Страшно мне отчего-то стало, да только я это чувство прогнать поспешила. Нет моей вины здесь, а коли сомневается в верности моей, то нечего мне тут делать. Я по совести живу, и мужу рога наставлять не собираюсь.

— Почему здесь был вампир? — Лоинел встал из-за стола. Только сейчас я заметила, что по одному из его пальцев течет кровь. Это порядком меня из колеи выбило, я даже забыла спросить, откуда он про вампира-то узнал.

— Это…Муж Феноилы. Будущий. За ней пришел…

— Почему он именно к тебе пришел⁈ — сиреневые глаза приковали к месту. Ух, скалки на них не хватает. Впервые я так беспомощно себя чувствовала, но вместе с тем понимала, что передо мной все то же дитя не кормленное обозленное. Горючая смесь.

— Да мне почем знать⁈ Уйдут они уже завтра-послезавтра, тебе-то что?

Лоинел вдруг присмирел. Все его мышцы, что с силой напряглись, резко расслабились, безумные глаза сменились любознательным взором, а голос стих, что вновь превратило его в добродушного всеми узнаваемого страньку.

— Вот оно как, — он виновато улыбнулся, почесав пальцем щеку. — А я разволновался, что тебя так долго не было…

Ночью я так и не заснула. Перед глазами постоянно всплывало безумное лицо муженька, который сейчас мирно сопел рядом. Не хочу я теории выдумывать. Я люблю, когда все просто…

Глава 6

У изголовья старой кровати висел амулет. В деревеньках его в каждой избушке углядеть можно было. Делался он из перьев гусиных, смолой склеивался да у кровати вешался, дабы дурные сны отпугивал. С целью своей амулет не справлялся, но как украшение обязательное в каждом домишке значился. Перья эти сейчас и качались в такт кровати, скрипящей каждый раз, когда в ней муженек вертелся. И так повернется, и эдак, а все никак не уляжется. Я сама в деньки последние сплю плоховато. Лежу, глаза закрою, а сон все не приходит. Чуяла, правда, как странька меня ночью щупает, думая, что сплю я. То скулу мою погладит, то по губе проведет, то волосы трогает. Вот и маемся мы вдвоем бессонницей этой чертовой. Да только я виду не показываю.

— Ани…

— Шо…

— Я уснуть не могу…

— А я могу. Спокойной ночи.

Повернулась на другой бок, одеялом укрылась, ногу из-под него высунула и тяжело вздохнула. То, может, так недостаток долга супружеского сказывается? Хотя мы со странькой любовью неделю назад занимались. Он со своей напористостью в делах подобных прямо на стоге сена и взял. Все бедра там исколола. Как будто человеком другим становится, когда штаны свои снимает. Да и вот же чудеса-то: столько раз в меня кончал, а я до сих пор не беременная. Я мысли подозрительные к себе не подпускаю, да и к лучшему оно. Не вижу я страньку папаней. Он морально не готов чем-то с ребенком делиться, у самого в башке бабочки, а в попе — светлячки. Ежели на странности его не смотреть — хорошо мы с ним сжились, ладно все. Там, гляди, и повзрослеет, уму да опыта наберется. Мужиком работящим станет.

Месяцок уже в кровати одной спим. Голос на меня единожды повысил, когда про вампира узнал, что Феноилку к себе забрал. Не пьет, ни курит, поручения мои все выполняет. Аки золотце послушное. Я сижу Пани дою, он рядом с прутиком с кошкой играется. За цветами ухаживаю, он за мной хвостиком бегает, сорняки сорванные топчет. Ежели дома мы вместе, ни на шаг от меня не отходит. Наблюдает, повторяет, постоянно его взгляд на себе чувствую. Как он тут вообще один-одинешенек жил?

Лоинел рядом опять завертелся. Коснулся теплыми пальцами моей лопатки, придвинулся так близко, что я его дыхание на спине своей ощутила. По телу дрожь пошла. Муженька утехи наши совсем не смущали, а я мурашками покрывалась, краской заливалась, сразу беззащитной себя чувствовала. Вот и сейчас в комочек сжалась, чувствуя, как в животе затянуло. Дюже сильно на его ласки тело отзывается, а Лоинел, словно только этого и ждал. Скользнул рукой под ночнушку, сжал грудь упругую, покатал двумя пальцами заострившийся сосок, а я уже дышу тяжело, стоны наружу рвутся. Не вяжется у меня образ любовника ночного и ребенка, что поутру с кошкой играется. А тот мне колено свое между ног сунул, шею поцелуями покрывает. Как жарко-то мне стало, все тело трясти начало, пока странька меня на спину не перевернул да сверху не улегся. Не знаю,